Обнаженная для тебя (HL)

— Должна внести поправку, — заявила я, улыбаясь в ответ. — Несколько сот шагов вперед.

Приняв душ, я надела приготовленную для меня огромную футболку с фирменным логотипом «Кросс индастриз», после чего позвонила Кэри, сообщила, что ночевать не приду, и вкратце изложила происшествие в отеле.

— Я даже не знаю, что и сказать, — присвистнул он.

Правда, лишившийся дара речи Кэри Тейлор прочел мне целую лекцию.

Закруглив наконец разговор с Кэри, я присоединилась в гостиной к Гидеону. Мы устроились на полу за кофейным столиком и отдали должное деликатесной икре с крошечными тостами.

Гидеон включил телевизор, по которому повторяли сериал из жизни нью-йоркской полиции, и нам как раз попался эпизод, отснятый напротив Кроссфайр.

— Классно, наверное, видеть по телику здание, которым владеешь? — поинтересовалась я.

— Не так уж плохо, если только эти ребята не перекрывают для съемок движение на несколько часов.

— Пессимист, — ткнула его плечом я.

В десять тридцать мы отправились в постель. Мы лежали на кровати, обнявшись, и смотрели последнюю часть сериала.

Искры сексуального напряжения так и проскакивали между нами, однако Гидеон не предпринимал никаких поползновений, и я тоже. Подозреваю, он все еще пытался компенсировать произошедшее в отеле, доказывая, что проводить со мной время означает для него не только «активный трах».

И это срабатывало. При всей моей обалденной тяге к его невероятно сексуальному телу просто быть рядом тоже было приятно.

Спать он лег голым, и я с радостью устроилась рядом: ногу положила ему на ногу, рукой обняла за талию, а щекой прижалась к его груди.

Конец фильма мне не запомнился, так что, скорее всего, сон сморил меня раньше.

Когда я проснулась, в спальне было еще темно. Откатившись на свою половину кровати, я приподнялась, чтобы посмотреть на стоявшие на прикроватном столике часы. Оказалось, что еще нет и трех. Обычно я спала всю ночь, не просыпаясь, а потому сначала решила, что непривычная обстановка не дала мне крепко заснуть, но тут Гидеон заворочался и застонал во сне.

Именно эти пронизанные страданием и болью звуки разбудили меня.

— Не трожь меня! — хрипло прошептал он. — Убери, на хрен, свои мерзкие лапы!

Я замерла, а сердце мое неистово колотилось.

— Ну ты, ублюдок поганый! — Он завертелся, брыкаясь, потом спина его выгнулась, из горла вырвался стон, показавшийся мне извращенно-эротичным. — Не надо! Ах, боже… Больно!

Он корчился в конвульсиях. Я не могла больше этого выносить.