Обнаженная для тебя (HL)

Гидеон обхватил мое лицо ладонями и прижался своим лбом к моему:

— Ни то ни другое не годится. Ну а что годится, это мы с тобой выясним вместе.

Приподнявшись на цыпочки, я поцеловала его. Языки наши соприкоснулись, поцелуй получился долгим и страстным, и я совершенно забыла о снующих вокруг людях. Ни их голоса, ни шум бесконечного транспортного потока не имели для меня значения, пока я была укрыта от всего этого Гидеоном. Лелеема им.

Он был для меня источником и муки, и наслаждения, человеком, перепады настроения и порывы страстей которого были под стать моим собственным.

— Уж как-нибудь разберемся, — прошептал он, пробежав кончиками пальцев по моей щеке.

— Ты меня совсем не слушаешь, сумасшедший упрямец. Мне сейчас идти надо.

— Но после работы поедем домой вместе.

Он попятился, но удерживал мою руку до тех пор, пока позволяло расстояние, и только тогда, когда наши пальцы разъединились, я повернулась в сторону скрытого за ивами ресторана.

Марк со Стивеном поджидали меня у входа, представляя собой ту еще парочку: Марк в элегантном деловом костюме и Стивен в джинсах и сапогах.

Стивен стоял, засунув руки в карманы, с улыбкой на симпатичном лице.

— Честное слово, я чуть было не зааплодировал. Это лучше любой мыльной оперы.

Чувствуя, что краснею, я стала неловко переминаться с ноги на ногу.

Марк открыл дверь и поманил меня внутрь.

— Сдается мне, все мои былые предостережения насчет Гидеона ты можешь забыть.

— Спасибо, что не увольняешь меня, — отозвалась я, пока официантка проверяла, что у нас зарезервирован столик.

Стивен потрепал меня по плечу:

— Марк никак не может тебя лишиться.

Марк пододвинул мне стул и улыбнулся:

— Конечно, иначе у меня не будет возможности держать Стивена в курсе твоих любовных похождений. А ведь он у нас торчит от мыльных опер. Обожает романтические драмы.

— Разыгрываешь, — фыркнула я.

Стивен потер рукой подбородок и улыбнулся:

— Ну уж нет, этого я никогда и никому не скажу.

Губы мои сложились в ответную улыбку, несмотря на болезненно кольнувшую мысль о моих собственных секретах. И о том, как убийственно скоро мне придется их раскрыть.

В пять часов вечера я внутренне собиралась с силами, готовясь выложить свои секреты, а потому, усаживаясь с Гидеоном в «бентли», выглядела напряженной и мрачной, а когда заметила, что он присматривается к моему лицу, дурное настроение усилилось.