Но откуда у Таллы взяться кулинарному опыту? Ее предыдущий дом был заполнен додженами, у нее просто не было такой потребности, а учиться основам кулинарии считалось дурным тоном.
А с тех пор она лишь профессионально разогревала замороженные обеды «Стоуффер».
Сэвидж, похоже, не возражал против рагу, и когда Талла настояла на игре в «Монополию», он потакал ей и в этом… как и Мэй, пока не заснула на диване в середине игры… В какой-то момент кто-то накинул на нее одеяло, и когда она проснулась несколько мгновений спустя, то обнаружила, что Сэвидж спит в кресле напротив.
Талла, без сомнения, удалилась вниз, а доска для «Монополии», как и кастрюли со сковородками, осталась неубранной, зеленые дома и красные отели усеивали поля собственности, фальшивые деньги стопками загромождали кофейный столик, а туфля и собака все еще стояли на Парк-Плейс и Пенсильвания-авеню.
Когда Мэй встала с дивана, Сэвидж приоткрыл правый глаз, но ненадолго. Словно она прошла какой-то анализ — возможно, бессознательный — он поерзал в кресле и, казалось, снова заснул.
Мэй не была голодна, хотя прошло уже много часов, ее желудок все еще бурлил от домашнего великолепия Таллы… но она не могла сидеть без дела.
Тем более что все, что можно было поставить на плиту, было использовано для приготовления рагу. Если кто-то захочет яйца на Первую Трапезу, их просто не на чем будет готовить, что обнажает еще одну очевидную истину о достойных женщинах Глимеры.
Они не только не умели готовить, но и не умели убирать за собой.
Вылив в лужу с теплой водой средство для мытья посуды цвета слоновой кости, она оглянулась, чтобы убедиться, что не сильно шумит. К счастью, ботинки Сэвиджа с тяжелой подошвой оставались в том же положении — скрещены в щиколотках — и он был там, где она его оставила.
Мэй старалась вести себя как можно тише, используя пачку бумажных полотенец вместо губки… учитывая, что накануне вечером она уничтожила единственную об кухонный пол. Похоже, что она нарабатывала опыт уборки на нервах…
Услышав скрип, Мэй замерла и посмотрела на холодильник, который забаррикадировал заднюю дверь.
Когда звук не повторился, она глубоко вздохнула и сказала себе, что хоть она и не может ничего сделать с тем, что находится за пределами коттеджа, черт возьми, она может вымыть и высушить грязную посуду внутри.
Когда полка наполнилась чистой посудой, она прекратила намыливать и ополаскивать и потянулась за кухонным полотенцем.
— Ой! — она ахнула. — Ты встал.
