В розницу часы из коллекции Мистера из Коммодора стоили больше ста тысяч. Но урвать хотя бы двадцать процентов от этой суммы — большая удача, особенно для таких «коммерсантов» как Балз.
— Я просто оставлю это здесь. — Он подмигнул своему холодному, неподвижному деловому партнеру, кладя футляр для часов на журнальный столик. — Не могу тебя обворовывать. Это испортит мою репутацию в «ЛинкедИн».
Он мог бы завернуть деньги в пакет и просто сунуть его в карман куртки, но помним, что все было липкое-липкое. Поэтому Балз достал банкноты и бросил грязный сверток на заляпанный ковер.
— Береги себя, здоровяк.
Балз как раз собирался выйти из трейлера, когда фары осветили его переднюю часть приветственным светом. Жалюзи были опущены, он подошел к окну и раздвинул пыльные планки. Это был дерьмовый седан с множеством ржавых шнурков на покрышках. Из него вышел пожилой мужчина в комбинезоне, его взлохмаченная борода и коротко стриженые волосы были седыми, лицо испещрено морщинами. Он закурил и уставился на трейлер.
Папа Дэйва. Должно быть. У них было такое же строение костей, и опять же судя по его взгляду на трейлер? Он словно ожидал обнаружить внутри нечто подобное.
Неожиданная грусть охватила сердце Балза.
И воров нужно оплакивать, — подумал он, дематериализуясь. — Даже если их жизни ни хрена не стоят.
***"
"В доме Лукаса, Нэйт вошел в спальню, что находилась в юго-западном крыле фермерского дома. Там, прислонившись к стене, стояли большие картонные коробки, свернутый ковер и два матраса, сложенные посередине — не совсем уютно и привлекательно.
Но когда он подошел к окну, ему открылся красивый вид на большой клен на лужайке перед домом.
— Если ты поставишь кровать у этой стены, — он указал на самый длинный участок в комнате, — то сможешь смотреть на него лежа.
Когда ответа не последовало, он оглянулся через плечо. Илин стояла в ванной, прильнув к зеркалу, она смотрела на себя и как будто не узнавала отражение… или, может быть, словно не знала, где находится, и пыталась сосредоточиться на своих чертах.
Нэйт подошел к ней. Снизу доносилась какофония из шагов, голоса и смеха. И запах свежеиспеченного печенья «Toll House». Он хотел бы принести эту жизнь сюда, к Илин.
Ее серебряный взгляд встретился с его отражением в зеркале. Она ничего не сказала, но и не должна была. Нэйт точно знал, о чем она думала.
Он прокашлялся.
— Знаешь, самым сложным для меня, когда я выбрался, было поверить, что я не вернусь. Что я действительно оказался на свободе.
