Идеально-изогнутая бровь приподнялась над профессионально накрашенным правым глазом.
— Да что ты говоришь? Я покажу тебе «неподобающе»,
Тело Герба отлетело к выставочным полкам так, словно невидимые руки оторвали его от пола и швырнули через комнату. Когда книги попадали со своих подставок на пол, Балз нахмурился. Это странно. Ничто не производило шума: не было ни шелеста страниц, ни стука коллекционных первых изданий, рухнувших на пол, ни грохота подставок из оргстекла о паркет, ни стука тела о деревянные полки.
Также и Герб, пришпиленный к стене, раскрывал рот и начал беззвучно кричать, но слух не сотряс высокочастотный визг агонии, ноги бесшумно бились о «Шитрок», одежда рвалась без единого треска…
О, черт.
Свободные пижамные штаны разошлись по шву в районе паха.
Но это далеко не самое страшное.
Его словно распяли, растянули как тушку индейки, и Мистер Хозяин треснул ровно посередине, разрыв начался с яичек и поднимался вверх по животу, груди…
Всевозможные внутренние органы вывалились наружу, приземляясь на пол как переваренные листы лазаньи, блестящие, кашицеобразные, подозрительно розовые и коричневые.
— О, блин, — пробормотал Балз. — Ну и вонища нас ждет.
Разрыв под влиянием натяжения продолжался, раскололась грудная клетка, распарывая половинки легких и останавливаясь у основания горла. И в таком незаконченном варианте туша рухнула на пол.
Герб, бывший менеджер хедж-фонда, а сейчас — садовое удобрение, дернулся пару раз… и застыл навсегда.
Ну, не совсем так.
Из его вен и артерий по-прежнему вытекала кровь.
— Знаешь, — пробормотал Балз сухо. — Тебе незачем бояться разбойного нападения, да?
Девина вытерла руки о бедро, хотя сама непосредственно к парню не прикасалась.
— Нет, я спокойно чувствую себя на улицах. И, кстати о разбое, нам с тобой пора заканчивать этот цирк. Дай мне мою Книгу.
Балз, стоявший во время милой интерлюдии подавшись вперед, выпрямился и оглянулся на древний фолиант. Книга закрылась сама по себе, а потолочная лампа над ней так и не загорелась.
А, может, она и не была включена изначально, и сияние самой Книги чуть потухло.
— Дай то, что принадлежит мне, — потребовала Девина, протягивая руку.
Словно Балз задолжал ей пятак и собирался вложить купюру в ее ладонь.
— Не дашь мне ее, — сказала Девина, приближаясь к нему сексуальной походкой, — с тобой произойдет то же самое.
Посмеиваясь, она указала на месиво на полу… словно можно не заметить ее мастер-класс по использованию ножей «Гинсу»,
Балз прищурился.
