Обольститель и куртизанка

 — В голосе Оливии послышалась затаенная ненависть.

— Вряд ли ты об этом сожалела.

— Я жалела, что потеряла единственный дом, который у меня был. Мне было больно расставаться с Перри и отдавать свое дитя.

Эрит крепче обнял Оливию; бессильное желание убить ее первого покровителя жгло его огнем. «Слишком поздно, будь все проклято!» — Фарнсуорт не выкинул тебя на улицу?

— Нет. Он продал меня одному из своих друзей, — произнесла она ровным, почти бесстрастным тоном.

Господи, как же она смогла это вынести? И превратиться в изумительную, прелестную женщину? Девочка, проданная как вещь безумным, помешанным на игре братом человеку, чье имя стало проклятием, клеймом порока.

Эрит хотел заговорить, но ужас сдавил ему горло. Если в этом мире есть справедливость, негодяй Фарнсуорт должен гореть в геенне огненной.

— Силы небесные, какое варварство!

— Я выжила, — равнодушно отозвалась Оливия. Только теперь Эрит начал понимать, откуда в ней это внутреннее достоинство.

— Фарнсуорт не хотел Лео?

Оливия горько, презрительно рассмеялась.

— Слава Богу, нет. Фарнсуорт жестоко обращался со своими детьми и с любовниками. С Перри он обходился еще суровее, чем со мной. Думал, что истязания превратят мальчика в мужчину. Я отдала Лео своей кузине Мэри. У них с мужем не было детей, а Чарлз как раз получил новый приход на другом конце страны.

— Включая самого Лео.

Оливия обхватила руками колени и качнулась назад, глаза ее на бледном лице казались огромными. В это мгновение Эрит увидел ее беззащитным ребенком, отданным во власть развратного старика, похитившего ее невинность. При мысли об этом к горлу его подступила тошнота.

— Он никогда не узнает. Мэри с Чарлзом любят его всей душой, они дали ему образование и воспитали чудесным юношей. Я очень им горжусь, хотя никогда не буду матерью, которой мог бы гордиться он.

— Ты недооцениваешь его. И себя, — искренне возразил Эрит. — Ты женщина, которую любой почел бы за честь назвать своей.

Оливия вздрогнула как от удара.

— Прекрати, — резко выкрикнула она. Эрит недоуменно нахмурился.

— Это. — Оливия рубанула рукой воздух, словно желая избавиться от близости, медленно оплетавшей их, как шелковая паутина окутывает пойманную мушку. — Эти попытки… понять. Стать ближе.