Обольститель и куртизанка

Сонная, пахнущая телесными соками, она свернулась теплым клубком у него на коленях. Эрит с наслаждением вдохнул ее аромат.

Долго тянулось это странное, удивительно уютное молчание. Дождь за окном усилился, под мерный стук капель по телу Эрита разливалась приятная тяжесть, сладкая истома, которая наступает после бурных объятий. Как ни терзали его муки совести, тело его блаженствовало. Наконец он заговорил:

— Ты выглядела так, словно готова была меня убить, когда решила, что я угрожаю твоему птенчику. — Оливия свободно раскинулась у него на коленях, но Эрит знал, что она не спит.

— Этот птенчик выше меня ростом и вот-вот поступит в Оксфорд.

В голосе куртизанки было столько нежности, что Эрита кольнула ревность. Оливия улыбалась. Эту мягкую, полную любви улыбку он видел всего раз или два, и никогда она не предназначалась ему. Проклятие!

— Я чувствовал себя так же, когда впервые за много лет увидел Рому и Уильяма, Моей дочери восемнадцать, она выходит замуж в июне. Сыну девятнадцать, он учится в Оксфорде.

Их сыновья вскоре будут принадлежать к одному кругу. Возможно, даже подружатся. Эта мысль неожиданно встревожила Эрита. Два его мира оказались не так далеки друг от друга, как он воображал. Барьер между ними, представлявшийся ему непреодолимым, в действительности был хрупким, как рубиново-алая ваза венецианского стекла, стоявшая на комоде красного дерева.

— Расскажи мне, что случилось, когда ты носила Лео. Эрит скорее почувствовал, чем услышал ее вздох.

— Ты ведь не оставишь меня в покое, верно? Губы графа растянулись в улыбке.

— Я была совсем юной, а младенец крупный, и я едва не умерла. — Оливия говорила очень быстро. Казалось, слова причиняют ей нестерпимую боль. — С тех пор я не могу зачать. Но даже если бы могла, едва ли выносила бы плод. Если бы лорд Фарнсуорт не пригласил лучших докторов, меня бы не спасли. На свете не было бы ни меня, ни Лео.

Ее боль и бесстрашие поразили Эрита в самое сердце.

— Ох, Оливия, — прошептал он, крепче прижимая ее к груди.

— Для куртизанки бесплодие — настоящее благословение.

— Нет, — покачал головой Эрит.

— Нет, — печально согласилась Оливия, с тоской глядя ему в глаза. — Это удобно, но благословением это не назовешь.

Эрит попытался представить себе, во что превратилась жизнь Оливии, когда она произвела на свет Лео. Юной и неопытной, ей пришлось заботиться о младенце.

— Что случилось потом?

— Лорду Фарнсуорту не нужна была девочка-любовница, ставшая матерью.