Обольститель и куртизанка

Заглянув в зеркало в холле, она увидела пылающее лицо и светло-карие глаза, полные тревоги. Женщина в зеркале ничем не напоминала холодную королеву куртизанок. Эта женщина казалась уязвимой, робкой и испуганной, оттого что рассказала о себе слишком много, впустив чужого человека в свою жизнь. Куда заведет их с Эритом эта связь?

С графом Оливии довелось пережить то, что она никогда не испытывала с другими мужчинами. Странную, завораживающую близость. Чувство более сильное, чем дружба. Не похожее на узы родственной любви.

Прежде она никогда не ощущала связи ни с одним из своих любовников, но лорд Эрит с самого начала привязал ее к себе невидимыми нитями, и вот теперь она не в силах их разорвать.

Будь он проклят за то, что заманил ее в эти зыбучие пески. Ведь он хорошо знал, что любое искреннее чувство между ними обречено обернуться трагедией и утратой.

Эрит — аристократ, вознесенный на вершину власти. Его долг — заботиться о своей семье. А Оливия всего лишь блудница, падшее создание.

Эта связь для них обоих — не что иное, как короткая интерлюдия.

Оливия начала медленно подниматься по лестнице, с каждым шагом упрямо возводя вокруг себя незримые барьеры. Она достаточно сильна. Ни один мужчина не сможет сломать ее. Она способна вынести все.

И все же, когда Оливия открыла дверь гостиной, ее охватила дрожь, как в то утро, когда Эрит поцеловал ее в парке под дождем.

Граф сидел в просторном кожаном кресле, повернувшись спиной к камину, с раскрытой книгой на коленях. Его волосы казались растрепанными, как будто он то и дело ерошил их.

Одетый в черный шелковый халат, он выглядел безмятежно спокойным — одна рука его удерживала книгу, другая сжимала наполовину полный бокал с кларетом.

При виде Эрита Оливия попыталась скрыть охватившую ее радость. Но это было так же невозможно, как остановить грозу или удержать прилив.

Граф поднял глаза и улыбнулся краешком губ. Оливии случалось видеть Эрита распаленным желанием, язвительным и самодовольным, смеющимся, но на этот раз в его улыбке таилось столько нежности, что у Оливии мучительно сжалось сердце.

Все ее надежды изобразить холодную распутницу, жрицу любви рассеялись как дым. Улыбка Эрита согрела ее ледяную, омертвевшую душу, словно солнечное тепло после бесконечно долгой зимы. Суждено ли ей замерзнуть вновь, или это чувство — предвестие лета?

— Добрый вечер, Оливия. — Даже голос Эрита звучал необычайно нежно.

— Добрый вечер, лорд Эрит. — Голос Оливии дрогнул.