Обольститель и куртизанка

И все же она не в силах была отвести глаза.

— Не важно. Мне требовалось время, чтобы подумать. Оливия предпочла не задавать очевидный вопрос. Едва ли ей хотелось бы услышать ответ. Вместо этого она спросила:

— С этим можно повременить. А ты?

Она перекусила у Перри в середине дня и вернулась домой голодной. Перед любовным поединком с графом неплохо было бы подкрепиться. Но странная, неожиданная встреча заставила ее забыть о еде.

— Я не голодна, спасибо.

Эрит положил книгу на столик, рядом с бокалом и ворохом шелковых лент.

Оливия слегка наклонилась вперед.

— Мне неприятно признаваться в этом, Эрит, но ты заставляешь меня нервничать.

Эрит снова улыбнулся, или, скорее, его губы изогнулись в подобии улыбки.

— Тебе не о чем волноваться.

Руки Оливии, обхватившие подлокотники кресла, сжались в кулаки.

— Вот теперь я по-настоящему встревожена.

— Зачем? — с подозрением спросила куртизанка. — Мне оно понадобится?

Эрит тихонько рассмеялся, и звук его смеха отозвался щекочущей волной в теле Оливии, словно теплый мед тонкой струйкой потек у нее по спине.

— Возможно. Я хочу сыграть с тобой в одну игру. Взгляд Оливии метнулся к невинному на вид вороху лент. Только это не были ленты. Скорее разноцветные шелковые шнуры.

— Ты хочешь меня связать? — безжизненным тоном произнесла она.

Эрит устал действовать лаской, уговаривать ее, задабривать и убеждать, он потерял терпение и задумал применить силу.

Сказать по правде, Оливия надеялась, что у графа более богатая фантазия. Она переоценила Эрита. Разумеется, воображение рисует ему те же убогие, набившие оскомину картины, что и остальным мужчинам.

Пожалуй, это даже лестно, что Эрит пытается вовлечь ее в свои игры, решила Оливия. Как ни странно, этим он стал ей еще дороже, хотя и разочаровал.

Подавив вздох, Оливия откинулась на спинку кресла, чувствуя, как напряжение отпускает ее. Наконец-то она оказалась в знакомой стихии, пусть происходящее и выглядело чертовски банально. Эрит внимательно ее разглядывал.

— У тебя нет возражений?

Оливия принялась расстегивать жакет.

— Нет, никаких возражений.

Разве что она снова останется опустошенной и неудовлетворенной, а на лице Эрита вновь появится смущенное, печальное выражение.

— Хорошо, тогда мы попробуем это в следующий раз.

Пальцы Оливии замерли, едва взявшись за третью пуговицу. Она медленно встала с кресла, негнущиеся ноги с трудом ее держали.