Обольститель и куртизанка

Ее траурный наряд, густая вуаль и строгая гладкая прическа говорили о том, что девушка готовилась разыграть спектакль, достойный сцены Королевской оперы.

— Не смейте надо мной смеяться. — Рома сжала руки в кулаки и угрожающе шагнула к Оливии. — Вы всего лишь… гнусное отребье, дешевая потаскушка, готовая раздвинуть ноги для любого мерзавца с деньгами, коли он захочет заплатить за это сомнительное удовольствие.

— Совершенно верно, — невозмутимо подтвердила Оливия, не желая пускаться, в пустую риторику.

Куртизанка отказалась принять вызов, оскорбление, не достигло цели.

Щеки леди Ромы залились румянцем, отчего лицо ее необычайно похорошело. Оливия невольно залюбовалась истинно английской красотой девушки — тонкими чертами, голубыми глазами и сверкающими каштановыми волосами. Должно быть, белокожая дочь Эрита походила на мать. Джулиан был смуглым как цыган.

Оливии стало жаль девушку. Вдобавок не следовало забывать: речь шла о семье Джулиана. Любимая дочь Эрита при всем своеволии заслуживала внимания и заботы.

— Леди Рома, если кто-нибудь узнает, что вы посещали любовницу своего отца, ваша репутация будет погублена. Вам следует уйти. Мои слуги вызовут наемный экипаж, который доставит вас домой. Вы сможете выйти через заднюю дверь, ведущую в сад. Советую вам выбрать кружной путь и немного попетлять, прежде чем вы подъедете к Эрит-Хаусу, чтобы никто не связал вашу поездку с этим адресом.

Рома упрямо выпятила подбородок. На мгновение она напомнила Оливии Эрита не в лучшем его настроении.

— Я не уйду, пока не выскажу все, что считаю нужным.

— Пожалуйста, послушайте, — настойчиво продолжала Оливия. — Боюсь, вы не вполне понимаете, какому риску подвергаетесь, находясь здесь. Простите мою прямоту, но это ужасная глупость. Вас ждет чудесный брак, вы любимица общества. Однако вы можете все потерять, если станет известно, что вы разговаривали со мной. Чем дольше вы здесь остаетесь, тем большей опасности себя подвергаете.

— Я не делаю ничего дурного, — угрюмо возразила леди Рома.

— В вашем мире смотрят на это иначе. Ради вашего блага, пожалуйста, уходите. Подумайте о своем отце. Вы можете послать мне письмо. Обещаю, я его прочту.

— Я желаю говорить с вами лицом к лицу. Хочу высказать вам, свое презрение. Вы разрушаете самые основы моей жизни. Жизни моего брата и отца.

Оливия с горечью поняла, что придется выдержать эту отвратительную сцену: дочь Эрита не удастся выставить, пока та не выскажет все до конца.