Обольститель и куртизанка

И неудивительно. Едва ли обитателям этого тихого уединенного домика священника доводилось видеть покрытого дорожной пылью графа с безумными глазами, да еще в такой ранний час, когда солнце только поднимается над горизонтом.

Хорошо еще, что Эрит явился не во фраке. После визита к Монтджою он вихрем помчался домой и сменил одежду на дорожный костюм, более подходящий для долгого ночного путешествия верхом.

Слабый голосок осторожности шепнул ему, что не следует властно требовать встречи с Оливией.

— Миссис Уэнтуорт уже встала?

— Возможно, она будет настолько любезна, что не откажется побеседовать со мной.

Вы не могли бы доложить своей госпоже, что ее спрашивает граф Эрит?

Девушка побледнела и сделала неуклюжий реверанс, держа перед собой словно щит тяжелый белый кувшин.

— Ага, милорд. Сейчас, милорд. Может, вы войдете и подождете в доме, милорд?

— Спасибо. — Эрит вошел вслед за девушкой в кухню и направился к очагу. Служанка стремглав бросилась за хозяйкой. Возле старого потертого стола месила тесто грузная пожилая женщина.

При виде вошедшего она не проронила ни слова, лишь наполнила кружку элем и молча протянула графу.

Эрит с благодарностью взял кружку. Накануне вечером он едва притронулся к ужину, а пустившись на поиски Оливии, ни разу не остановился, чтобы перекусить и освежиться.

Он с трудом сдерживал нетерпение. Его одолевало острое желание перевернуть вверх дном этот сонный дом.

Услышав, как кто-то вошел в кухню, Эрит поднял голову. Он ожидал увидеть кузину Оливии, но наткнулся на пронзительный взгляд Леонидаса Уэнтуорта.

В темно-карих глазах юноши читалось подозрение и враждебность.

— Лорд Эрит, — холодно произнес Лео, коротко поклонившись. Его наряд составляли кожаные бриджи и простая белая рубашка. Длинные изящные пальцы были измазаны в чернилах.

— Лео. — Эрит вскочил на ноги, поставив на стол, пустую кружку. — Я надеялся повидаться с вашей матушкой.

— Она еще не одета. Матушка просила узнать, что вам угодно. Я не ложился, занимался всю ночь.

— Да.

 — Последовала пауза, затем юноша отступил, жестом указав на дверь, в которую только что вошел. — Перейдем в гостиную. Едва ли вам захочется разговаривать в кухне.

На самом деле Эриту хотелось одного: вцепиться в мальчишку и трясти, покуда тот не скажет, где его мать. Настоящая мать, а не женщина, что называет себя ею. Чувствуя, как в ушах отдаются бешеные удары сердца, граф последовал за юношей в маленькую, но чистую комнатку, где в этот час было холодно и темно.