Обольститель и куртизанка

— Вы лорд Эрит, не так ли?

— Да. — Эрит повернулся к герцогине, спустившейся на черно-белый плиточный пол холла. Вблизи она казалась еще прекраснее — грациозная, с безупречной белой кожей и ясными серыми глазами. — Ваша светлость, мы незнакомы. Я Джулиан Саутвуд, граф Эрит.

— Милорд. — В ее низком, хрипловатом голосе слышалась едва заметная резкость, присущая представителям аристократии. Как и в голосе Оливии.

— Верити, тебе лучше прилечь. Я провожу графа в библиотеку. — Килмор подошел к жене. В его нетерпении проглядывала любовь и забота.

Но Эрит заметил кое-что еще, куда более важное.

Ни Килмор, ни герцогиня не удивились, увидев его в своем доме, хотя до этого дня они не перемолвились и парой слов. Время давно перевалило за полночь, а Эрит явился без приглашения, не предупредив о своем визите, и силой ворвался в дом, не спрашивая разрешений войти.

Внезапно им овладела уверенность. Он насторожился, словно зверь, почуявший опасность. Оливия была где-то близко. Эрит почти чуял ее запах.

— Она здесь, не так ли? — заявил он без околичностей.

— Вы знаете, о ком я говорю, — оборвал ее Эрит, не заботясь о том, что обращается к герцогу и его супруге в неподобающем тоне. — Я хочу лишь поговорить с ней.

— Верити, иди наверх, в спальню. Доктора говорят, что тебе нужно больше отдыхать. Милорд, будьте любезны, пройти в библиотеку.

Килмор смерил Эрита холодным надменным взглядом. Однако, к его досаде, граф был, по крайней мере, на дюйм выше ростом и склонять голову перед величием герцога явно не собирался.

— Если понадобится, я разнесу этот дом в щепки, чтобы найти ее, — угрюмо пригрозил Эрит.

— Вам следует поучиться хорошим манерам, прежде чем являться сюда, мужлан. — Килмор угрожающе надвинулся на Эрита.

— Эй, вы двое, остановитесь.

Вскинув голову, Эрит увидел полускрытую тенями женщину на вершине лестницы. Он тотчас забыл о герцоге и герцогине.

— Оливия! — воскликнул он, вложив в это слово всю свою любовь, тоску и гнев, всю муку неутоленного желания.

Лицо Оливии скрывалось в полумраке. Когда же она медленно спустилась, Эрит прочел в ее глазах усталость и досаду.

Оливия была одета в нежно-голубое платье, которого граф никогда прежде не видел. Волосы ее пышной рыжеватой волной спадали на плечи. Она вступила в круг света, ее бледное лицо казалось юным и ранимым. Сжатые губы лишь подчеркивали упрямую линию подбородка, так хорошо знакомую Эриту.