Обольститель и куртизанка

При виде пэра Англии, стоявшего на ступенях, он широко разинул рот от изумления.

После целого дня безуспешных поисков одежда Эрита измялась и запылилась, щеки покрылись щетиной. Ему следовало бы привести себя в порядок, прежде чем являться сюда, но граф был в таком отчаянии, что каждая минута промедления казалась ему мукой.

— Передайте его светлости, что его хочет видеть граф Эрит. — Джулиан оттеснил дворецкого плечом, не заботясь о том, что ведет себя как последний невежа. После недолгого сопротивления слуга попятился, пропуская графа в полутемный холл.

— Кто там, Гавестон?

Подняв глаза, Эрит увидел беременную женщину со свечой в руке, стоявшую на витой лестнице.

Даже в скудном свете свечи ее совершенная красота завораживала. Несмотря на смертельную усталость, у Эрита перехватило дыхание.

Он на мгновение замер, призывая на помощь остатки учтивости. Задача почти непосильная, когда вся жизнь рухнула как карточный домик.

— Ваша светлость, прошу простить меня за этот неожиданный визит.

Верити Кинмари, герцогиня Килмор, должно быть, готовилась ко сну.

Эрит видел герцогиню лишь однажды, много лет назад, в Париже; тогда она была любовницей пожилого английского баронета. Граф ее не забыл. Ни один мужчина не забыл бы эту ослепительную красавицу. Лишь одна женщина не уступала ей в красоте, и эту женщину Эрит отчаянно надеялся найти в доме герцогини.

— Какого черта кому-то понадобилось в этот час? — Из глубины коридора выступил герцог Килмор, без сюртука, с растрепанной темной шевелюрой.

Брачный союз этих двоих год назад вызвал огромный скандал, взбудораживший весь лондонский свет. Его отголоски дошли даже до Вены. А может, и до Москвы. Недавнее возвращение супругов Килмор в Лондон, вызванное приближающимися родами герцогини, всколыхнуло новую волну сплетен, насилу утихших после нашумевшей свадьбы.

Мужская половина светского общества безумно завидовала Килмору, заполучившему к себе в постель великолепную Сорайю. Однако никто из этих джентльменов не решился бы бросить вызов свету и навлечь на себя всеобщее осуждение, женившись на любовнице, освятив запретную страсть узами брака.

— Я не вправе врываться к вам среди ночи, ваша светлость, — проговорил Эрит. Позади него дворецкий закрыл дверь и застыл, ожидая указаний. Килмор подошел ближе.