Обольститель и куртизанка

Эрит легко мог себе представить, как сильно осложнило жизнь викария родство со скандально знаменитой лондонской куртизанкой. И все же преподобный Уэнтуорт растил Лео как собственного сына. В глазах Эрита этот благородный человек являл истинный пример христианского милосердия.

— Мне остается лишь снова извиниться перед вами и покинуть ваш дом, мадам. — Вежливо поклонившись, Эрит повернулся к дверям. В его мозгу лихорадочно крутилась одна мысль: «Где может быть Оливия?» Монтджой был прав. Она исчезла, затаилась, будь все проклято!

— Я провожу вас, — предложил Лео.

Они вышли во двор, где Бей жадно пил воду из ведра (кто-то успел о нем позаботиться). Как ни странно, их молчание отнюдь не казалось тягостным, скорее дружелюбным.

— Великолепное животное, — восхищенно выдохнул Лео, подходя ближе и гладя Бея по могучей шее, не такой гладкой и блестящей, как обычно, после долгой езды по пыльной дороге. Лицо юноши выражало неприкрытый восторг.

— Можете взять его себе, если скажете, где ваша матушка.

— Я не солгал вам, лорд Эрит. Я действительно не знаю, где она. Но даже если бы знал, не сказал бы.

Сын Оливии обладал отменной храбростью. Мало кто из мужчин осмелился бы говорить с графом с подобной прямотой. Лео был достаточно умен, чтобы понимать, что Эрит — человек могущественный, и все же готов был бросить ему вызов ради матери. Он заслуживал восхищения. Не зря она так гордилась им.

— Я не причиню ей зла. — Зажав в руке поводья, Эрит вскочил в седло.

Юноша вскинул голову и посмотрел на него серьезно, без враждебности или издевки.

— Вы скажете ей, что мне известна ее тайна?

Граф покачал головой, успокаивающе поглаживая Бея, который начал нервно перебирать ногами, стоило ему почувствовать седока.

— Но вы думаете, я должен сказать.

— Оливия страдает оттого, что скрывает правду, но готова терпеть боль ради вас. — Наклонившись в седле, Эрит потрепал лошадь по крутой шее.

Развернув коня, он резвым галопом выехал со двора. Подковы громко зацокали о камни. Граф направлялся в Лондон, но, черт подери, не имел ни малейшего представления, где искать Оливию.

Эрит ударил медным дверным молотком в форме головы льва в безукоризненно чистую черную дверь огромного особняка на Гросвенор-сквер. Час был поздний. Слишком поздний для визитов без предупреждения к людям, которых граф едва знал.