Обольститель и куртизанка

— Значит, вчера ты солгала, — туго натянутым голосом произнес Джулиан.

— Ты обидел меня, и мне хотелось задеть тебя в ответ. Знаю, это звучит по-детски. — Закусив губу, Оливия заставила себя извиниться. — Прости.

Это было утверждение, не вопрос. — Да.

— Разве этого не достаточно? Я люблю тебя, а ты любишь меня. — Эрит рубанул рукой воздух, будто отвергая все возражения Оливии. — Неужели для тебя так важен этот проклятый клочок бумаги? Никто не может помешать нам любить друг друга до конца наших дней. Ты отказываешься от рая ради безрассудного желания увидеть широкий жест, ты требуешь от меня немыслимого.

— Но быть может, лишь этот жест способен убедить меня, что мы действительно в раю, — в отчаянии прошептала Оливия.

Жгучее чувство вины захлестнуло ее. Она причиняла Джулиану боль и ненавидела себя за это. Но ничто на свете, даже страдания любимого, не могли заставить ее изменить решение. Если Эрит считает ее достойной занять место рядом с ним, он должен это доказать. И существует лишь один способ сделать это.

Эрит опустился на диван и, схватив дрожащие руки Оливии, прижал их к груди. Сердце его бешено колотилось под ее ладонями.

— Оливия, если бы это касалось только меня, я пошел бы на это. Я бы завтра же женился на тебе. Но есть еще Рома и Уильям. — Он крепко, едва ли не до боли, стиснул пальцы Оливии. — И Джоанна.

Оливия глухо застонала, пытаясь вырваться, однако Эрит крепко ее держал.

— Думаешь, что, женившись на мне, запятнаешь память о ней?

— Свет расценит это именно так.

— Тебя так волнует мнение света? Ты говоришь, что не думаешь обо мне как о шлюхе, но стоит тебе открыть рот, как становится ясно, чего стоят твои уверения.

— Только потому, что я отказываюсь погубить свою семью, женившись на тебе? — Тело Эрита мучительно напряглось, застыло. — Ты не можешь требовать от меня такой жертвы. Только не ты. Не та женщина, что долгие годы заботливо охраняла Лео и любила Перри, зная, кто он такой.

— Но я должна убедиться, что ты считаешь меня достойной этой жертвы, — сдавленным голосом произнесла Оливия. — Если ты не способен бросить мир ради меня, ты мне не нужен.

Брови Эрита гневно сдвинулись, и Оливия вздрогнула как от удара.

— Ты требуешь больше, чем способен дать мужчина.

— Килмор сделал это ради Сорайи, — процедила Оливия сквозь стиснутые зубы.

У графа вырвалось рычание.