Обольститель и куртизанка

— Ценой несчастья моих детей? Не могу поверить, что ты просишь меня об этом. Ты ведь все прекрасно понимаешь.

Каждое слово Эрита разбивало вдребезги мечты Оливии, но вопреки всему ее слепая, безрассудная решимость стоять на своем лишь крепла. Встретив истинную любовь, она отказалась довольствоваться ролью содержанки. Позволив Джулиану обращаться с ней как с женщиной второго сорта, она навсегда останется ею. Для него и для себя самой. Ей придется жить день за днем с этим горьким сознанием. Это разрушит не только ее жизнь, но и их с Джулианом чувства.

— Я не хочу ни у кого отнимать счастье, — проговорила она онемевшими губами. Боже, почему ей так трудно произнести это? Словно с нее живой сдирают кожу. — Я только знаю, что не смогу жить, прячась в тени. Я заслуживаю большего. Наша любовь заслуживает большего. Ты будешь гордиться мной перед всем миром, или я никогда не стану твоей.

— Я не собираюсь отвечать на угрозы, — огрызнулся Джулиан, вновь вспыхнув от ярости.

— Это не угроза.

 — Оливия печально покачала головой. — Если ты не можешь предложить мне выйти за тебя замуж в знак уважения ко мне, я не останусь с тобой.

Глаза Эрита сузились.

— Черт возьми, Оливия, ты ведь знаешь, что я не могу это сделать.

Гнев возлюбленного не испугал Оливию. Убежденность придала ее голосу неожиданную силу и звучность:

— Ты мужчина, которого я люблю. Знаю: ты можешь все. Ты умен, решителен и силен. — После небольшой паузы она заговорила с большей настойчивостью.

 — Стоит тебе захотеть, и ты все устроишь, Джулиан. Ты сумеешь сделать так, чтобы твои дети не пострадали. Чтобы мы были вместе. Наше счастье в твоих руках.

Эрит с холодной решимостью покачал головой.

— Ты просишь о невозможном.

— Если ты меня любишь, для тебя все возможно, — не уступала Оливия, зная, что Джулиан остается, глух к ее словам. Он попросту не желал ничего слушать. — Я прошу тебя поступить по чести.

В глазах Эрита полыхнула ненависть.

— И обесчестить все, что мне дорого в жизни.

Вспыхнув от стыда, Оливия отвела взгляд. Она вовсе не была глупа. Ничто не могло вернуть ей невинность и положение в обществе. Но если бы Джулиан женился на ней вопреки доводам рассудка, вопреки мнению света и даже вопреки собственному желанию он навсегда завоевал бы ее доверие. Она с усилием сглотнула и глухо добавила:

— Что ж, если таково твое решение, мне нечего больше сказать.

— Вот как? — сухо осведомился Джулиан.