Обольститель и куртизанка

— Прекратите, — проревел Эрит, послушно пятясь к кровати, уступая натиску Оливии.

— Но это правда. — Она уперлась ладонями ему в грудь. Один слабый толчок, и Эрит повалился на матрас. — Вы великолепны. Не могу передать, что я почувствовала, когда обхватила вас губами прошлой ночью. Помните?

— Помню, — прохрипел Эрит.

— Я могу сделать это снова. — Оливия облизнула губы, глядя на мужчину, распластавшегося на простынях.

— Я знаю, что можете. — В голосе графа слышалось сожаление, не гнев. — Но что это докажет?

Оливия пожала плечами.

— А почему это обязательно должно что-то доказывать? Удовольствие ценно само по себе.

— Откуда вам об этом знать?

Лицо Оливии застыло, превратившись в холодную маску. Она не ожидала, что Эрит начнет огрызаться. Ее взгляд скользнул по его великолепной фигуре и задержался на лице. Оливия уже знала, что не найдет того, что ищет: пустого, бездумного желания в его глазах.

Эрит жаждал овладеть ею, но, разумеется, не собирался сдаваться. Серые глаза, окруженные густыми черными ресницами, смотрели дерзко, с вызовом.

Эту битву Оливия пока не выиграла. Хотя, наверное, не стоило складывать оружие.

— Не слишком благородно.

— Вы и сами ведете грязную игру, Оливия.

— Просто посмотрите на меня.

— А чем я, по-вашему, занят? Вы самая обворожительная женщина из всех, кого я когда-либо встречал. — Голос графа звучал безрадостно.

Оливия оперлась коленом о край кровати, закинула обтянутую чулком ногу на бедра Эрита и оседлала его.

— Мне повторить то, что я делала вчера ночью?

— Нет? — Оливия недоверчиво вскинула брови, глядя в лицо Эриту.

«Какие у него мужественные черты», — отметила она про себя, рассматривая высокий прямой лоб, тонкий надменный нос и твердую линию подбородка. Губы его казались припухшими, на загорелой коже проступил румянец. — Так вам не понравилось?

Рот Эрита скривился в горькой усмешке.

— Чертовски глупый вопрос. Вы сами знаете, что вознесли меня не небеса.

— Не хотите ли снова совершить это путешествие?

Как ни странно, его упорство обрадовало Оливию.

Она насмешливо фыркнула.

— Вы выложили целое состояние за мое искусство, а теперь отвергаете его. Какая безрассудная расточительность, лорд Эрит. Это все равно, что обладать полотном Рубенса и прятать его в подвале. Граф не улыбнулся в ответ.

— Вы знаете, чего я хочу.

— А вы знаете, что я могу вам дать.

Эта внезапная вспышка гнева испугала Оливию. Эрит вдруг резко вскочил на кровати, словно раскрылось лезвие складного ножа.