Обольститель и куртизанка

Каждое движение ее пальцев отзывалось в нем жаркой волной желания.

— Черт возьми, вы сводите меня с ума. Приподнявшись на кровати, он сорвал с себя фрак и стянул рубашку. Взгляд Оливии задержался на его великолепной мускулистой груди, покрытой темными волосками. Ей удалось полюбоваться выступающими буграми мышц еще мгновение, пока он сбрасывал брюки. Потом Эрит накрыл ее тело своим. Его восставший жезл вжался в ее мягкий живот.

Все его огромное тело плавно скользнуло вдоль тела Оливии, двигаясь в страстном, исступленном ритме.

Это было странно, волнующе и, пожалуй, даже приятно. Оливия попыталась выгнуть бедра, чтобы впустить Эрита в себя, но тот плотно прижал ее к постели, не давая вырваться.

— Сдайся, — прошептала она.

— Никогда. Сдайся лучше ты.

— Ни за что. — Оливия рассмеялась, с трудом переводя дыхание. Эта захватывающая дуэль доставляла ей удовольствие, хотя тело ее по-прежнему оставалось бесчувственным.

Эрит сгорал от желания, он вспыхнул, как только переступил порог дома и увидел ее за фортепиано.

Теперь, когда он так близко, его железную волю нетрудно будет пошатнуть. Хотя, надо признаться, ему удалось смутить Оливию Рейнз. Он единственный мужчина из всех, кого она встречала, способный соперничать с ней в силе.

— Вы что-нибудь чувствуете? — хрипло произнес он, поднимая голову, чтобы увидеть лицо куртизанки. Его сотрясала дрожь, кожа взмокла от пота, грудь тяжело вздымалась, словно ему не хватало воздуха.

— Вы довольно тяжелый.

— Вы понимаете, о чем я. Вы хотите меня?

Эрит резко отстранился, рука его легла на лоно Оливии.

Оно было сухим, как и прошлой ночью. Все усилия оказались напрасными. Граф не смог пробудить в ней чувственность. Мучительнее всего было сознавать, что Оливия впервые действительно мечтала пережить то, что испытывают обычные женщины.

Силы небесные, она хотела этого ради Эрита.

С каждой минутой, проведенной с ним, Оливия все глубже погружалась в зыбучие пески, не зная, где искать спасения.

Эрит обхватил ладонью ее подбородок, пристально глядя ей в лицо.

В его затуманенных страстью глазах плескался гнев.

— Вы лгали всем остальным мужчинам, с которыми спали. Но не лгите мне.

— А что в вас такого особенного? — с трудом переведя дыхание, спросила Оливия.

— Отбросьте сопротивление, и я вам покажу. — Его губы сложились в насмешливую улыбку, и Оливию вновь охватило странное щемящее чувство.

— Вам придется довольствоваться тем, что я могу вам дать, на большее я не способна, — резко бросила она.