Обольститель и куртизанка

— И вы меня простите, — отозвалась она, не скрывая горечи.

Эрит медленно наклонился. Несколько долгих мгновений Оливия лежала неподвижно, ожидая, что он коснется ее лица, груди или лона. Но, внезапно поняв, что Эрит хочет ее поцеловать, она резко отпрянула. Губы графа неловко прижались к ее щеке.

— Нет, — выдохнула она.

— О, Оливия, вы так испуганы. — Прежде чем подняться, Эрит легко коснулся губами ее дрожащих век. — Идемте, моя прекрасная госпожа. Нас ждет ужин.

Он протянул ей руку и улыбнулся. В этот миг сердце Оливии дрогнуло, словно бутон чудесного цветка раскрылся навстречу солнцу.

Когда на следующий день чуть свет Эрит ехал на Йорк-стрит, на губах его блуждала улыбка. Великолепный серый мерин резво скакал по вымощенной булыжником улице, звонкий цокот копыт подстегивал нетерпение всадника.

Как ни странно, граф пребывал в превосходном настроении, хотя прошедшая ночь завершилась для него еще более бесславно, чем предыдущая.

Но покидал он Оливию совсем с другим чувством. Ему все-таки удалось вызвать отклик в ее душе. Несмотря на горечь, сожаление и разочарование, у него появилась надежда.

Минувшей ночью он кое-что разглядел за роскошной раковиной, скрывавшей истинную Оливию Рейнз. Он увидел боль. Ранимость. И самое драгоценное — нежность. Мгновение, когда она коснулась его щеки, все еще звенело серебряным колокольчиком в его сердце.

Гордость требовала от него решительных действий: за холодной личиной куртизанки он искал женщину. И хотя Оливия пустила в ход все свои чары, чтобы заставить его отказаться от замысла, Эрит не собирался сдаваться.

Ни один любовник не смог доставить Оливии наслаждение. Он будет первым.

Эта блистательная награда с лихвой окупала любые старания.

Эрит намеревался провести с Оливией весь день и остаться на ночь. Его дочь перебирала приданое, готовясь к свадьбе, и вокруг нее суетились хлопотливые женщины; дома негде было шагу ступить.

Этой ночью Эрит надеялся одержать долгожданную победу. Оливия одарит его страстью, которой не удостоила ни одного другого мужчину.

Он знал, что в этой непостижимой женщине скрывается чувственность. Он ощущал это так же явственно, как улавливал в утреннем воздухе кисловатый запах угольной пыли и влажный дух реки. Эрит никогда не ошибался в женщинах, не обманывался он и в Оливии Рейнз. Она была воплощением желания.