Обольститель и куртизанка

Он не хотел, чтобы его вероломная любовница заметила, что ее преследуют. Теперь же он снова пришпорил лошадь, догоняя карету. Щегольской экипаж Оливии запылился и уже не сверкал черным лаком. Одежда Эрита тоже покрылась дорожной пылью. Ну и что с того? Он и не думал поразить Оливию элегантностью наряда.

Сказать по правде, Эрит сам не знал, что ему делать дальше. Он никогда не вступал в перепалки с женщинами. Уже в который раз за это злосчастное утро он задумался, зачем вообще пустился в эту безумную погоню.

Если Оливия солгала ему, их связи следует положить конец.

Интересно, что она запоет, когда, вернувшись из своего любовного гнездышка, обнаружит, что ее выставили из дома на Йорк-стрит?

Эрит тихонько выругался, прищелкнул языком, погоняя лошадь, и углубился в лес вслед за каретой.

Прячась в тени деревьев, граф наблюдал за невзрачным каменным домом, куда около часа назад вошла Оливия. Томительное ожидание почти погасило его гнев. Почти.

День выдался знойный, Эрита мучили жара и голод.

Он собирался разделить завтрак с Оливией в очаровательной маленькой гостиной на Йорк-стрит, а вместо этого ему пришлось проделать огромный путь, довольствуясь лишь водой из фляги. Зато пыли он наглотался предостаточно.

Когда экипаж Оливии остановился возле дома, граф угрюмо застыл, чувствуя, как дрожит каждый мускул, а в груди, будто смертоносная кобра, сворачивается кольцами ярость. Он готовился столкнуться лицом к лицу с соперником, но из дома навстречу Оливии вышла женщина лет сорока пяти, а вслед за ней мужчина лет на десять постарше.

Послышались радостные возгласы, смех, женщины обнялись. Самое удивительное, что мужчина, по-видимому, был священником. Эрит запоздало заметил церковный шпиль, возвышавшийся над деревьями чуть поодаль.

Все трое скрылись в доме. Поняв, что вел себя как последний болван, Эрит в досаде закусил губу, и все же упрямо решил ждать, хотя возле дома священника не было видно ни души.

Его лошадь стояла, устало, повесив голову, да и Эрит чувствовал себя не лучше, когда дверь домика, наконец, отворилась. Граф тотчас насторожился и замер, точно гончая, почуявшая лисицу. Двинувшись вперед, он слишком резко натянул зажатые в кулаке поводья. Лошадь возмущенно фыркнула, но двое молодых людей, вышедших из дома священника, были так увлечены беседой, что ничего не услышали.

Рядом с Оливией шел высокий черноволосый юноша.