Обольстительница

И Финн, и Остин Сэйдж выражали ей сочувствие, каждый по-своему, но и они не могли объяснить, что произошло.

– Тебе не следовало выходить за него замуж, – заявил Финн. – И заманивать сюда тоже не следовало.

– Я его не заманивала! А если ты действительно мне друг, то должен выяснить, как это произошло.

Он порывисто обнял ее.

– О, Райза! Если бы ты обратила внимание на меня, вместо того чтобы уплыть с этим мятежником, то не попала бы в такую переделку.

Неделю спустя отец, который еще прихрамывал, но чувствовал себя почти нормально, отправился в Вашингтон, строго-настрого наказав Райзе немедленно следовать за ним.

Она пообещала, правда, не назвала точную дату приезда.

Через три дня к ней в дверь постучал незнакомый молодой человек, сообщивший, что «Леди Варина» отходит следующей ночью и будет держать курс на Бискайский залив. Райза поблагодарила его, и посыльный исчез. Райза смотрела ему вслед, чувствуя дрожь во всем теле. Может, у этой ночи тоже есть глаза… Однако все было тихо. Никого вокруг.

С наступлением зимних холодов бои стали более редкими и беспорядочными.

Все готовились к весенней боевой кампании. На западном фронте генерал Грант, одержавший во всех прошедших сражениях больше побед, чем другие северяне, планировал поход на Виксбург на Миссисипи. На востоке армия Потомака начала продвижение к Фредериксбергу, довольно крупному процветающему городу в Виргинии, между Вашингтоном и Ричмондом.

Джерома доставили в старую капитолийскую тюрьму, в самом центре Вашингтона. Информация там легко просачивалась сквозь стены, даже в первые недели, когда Джерома содержали в одиночке.

Само тюремное заключение ему перенести было несравнимо легче, чем неотступные мысли о том, каким он оказался глупцом. Гнев его против Райзы не утих, но как будто ушел внутрь, в глубь его существа, и кипел там, словно дьявольский напиток, бурлящий в котле. Да и старую капитолийскую тюрьму – полуразвалившуюся, кишевшую крысами – приятным местом никак нельзя было назвать. К счастью, она находилась в самом центре Вашингтона, населенном не только политиками, но и многочисленными добрыми христианами, мужчинами и женщинами, которые ни за что не допустили бы жестокого обращения с пленными.

Кроме всего прочего, в числе узников нередко оказывались их родственники или близкие друзья.

В конце концов слухи о том, что Джером Маккензи находится в этой тюрьме, просочились наружу. Янки больше не заботились о том, чтобы хранить это в тайне. Обращались с ним не так уж плохо.