Оборотень

Надеюсь, что Тимофей Егорович будет уже на новом месте.

За окном уже мелькали пригороды, но Владислав по-прежнему сидел неподвижно, откинувшись на мягкие подушки сиденья и закрыв глаза. Мысли мешались. Исповедь Беспалого всколыхнула жуткие воспоминания о лагере за полярным кругом, где ему самому пришлось провести долгие мучительные месяцы, – воспоминания, которые он старался заглушить, задвинуть поглубже, в самый глухой подвал памяти. Но теперь он опять мысленно вернулся на два года назад, во времена, полные невыносимых страданий.

Затем стали вспоминаться недавние события – четыре месяца заточения в глухом каменном мешке, последний сходняк и разговор с ворами, таинственное похищение пяти миллиардов долларов с андоррских счетов и взрыв бомбы, предательски подложенной в его «ауди».

Владислав вдруг ощутил страшную усталость, навалившуюся многотонным грузом на плечи, голову, глаза. Он почувствовал, как голова отяжелела и бессильно мотнулась на повороте.

– Где мы? – спросил Варяг у водителя Толика Бунина – коренастого крепыша-блондина в кожаной кепке.

Толика рекомендовал ему его старинный питерский кореш Гепард.

– Подъезжаем, – коротко ответил Толик. – Минут через пятнадцать будем в центре. Я прямо к «Астории» подгоню…

Питерский смотрящий Филат еще с вечера забронировал для Варяга люкс в «Астории», где московский гость зарегистрировался по паспорту некоего Андрея Юрьевича Данилова. Паспорт ему справил тоже Филат.

– Нет, – покачал Варяг головой. – Потом.

Для начала подвези-ка меня к какому-нибудь тихому, но приличному кабаку. Чтоб без музыки и без шпаны. И чтоб не на Невском.

Варяг приехал в Петербург инкогнито и не хотел рисковать и светиться в людном центре. Мало ли что – местная ментура наверняка уже получила на него «оперативку».

– Сделаем, – кивнул Толик. Он не только был классным водилой, знавшим Питер как свои пять пальцев, но и большим докой по части злачных мест северной столицы. Джип «форд-эксплорер» резко тормознул на повороте и понесся по широкому проспекту.

Владислав не бывал в этой части Питера и не понимал, где они находятся. Привычная, никогда не притупляющаяся настороженность не позволяла ему расслабиться. Даже в дремоте какая-то часть его существа постоянно была начеку, выискивая в окружающей обстановке признаки опасности."

"Его беспокойные мысли вернулись опять в Москву, к дочке Лизе, к Лене… Как они там? Варяг потянулся к сотовому телефону, но передумал.