Оборотень

Молодняк также стал участвовать в судилищах и сурово карал новичков даже за невинные проступки.

Воры в законе всполошились только тогда, когда зараза беспредела перекинулась на другие тюрьмы области и Кресты стали кузницей «петухов». В зонах для них теперь отводились не углы около входа, а строились целые бараки.

Страшно было то, что они попадали в касту отверженных задолго до того, как им разъясняли тюремные традиции.

Воры в законе больше терпеть этого не могли – в крытки и зоны были направлены крепкие смотрящие и «положенцы», которым сходняк дал неограниченные полномочия.

Устроившись в Крестах, Секач отменил прописку, пообещав сурово наказывать за ослушание. Первым, к кому он применил свою кару, был блатной по кличке Слизняк, который осмелился «опустить» семнадцатилетнего паренька за то, что тот был с ним не очень почтителен и не пожелал проходить прописку.

Узнав об этом, Секач, пользуясь своими привилегиями, явился вечером в камеру к Слизняку и на веселое приветствие сурово отозвался:

– Не слышу в голосе почтения! И что это за дурная манера обращаться так к вору в законе? Изволь по имени и отчеству!…

– Секач… С каких это пор?…

– Как?! Ты не знаешь моего имени и отчества? А чего ты тогда требовал от пацана, которого опустил сегодня утром? Ну-ка, мужики, повеселитесь над Слизняком вволю!

К вечеру блатной Слизняк переродился в рядового «петуха», и довольные мужики пинками затолкали недавнего пахана под нары.

Бирюк появился в Крестах через неделю после этого случая. В «хате» верховодил вор по кличке Шмыга. Разглядев вошедшего новичка, он довольно хмыкнул под громкий хохот братвы:

– Вот этот ишак и повезет меня к параше. Бирюк попытался было сопротивляться, но, когда Шмыга все-таки запрыгнул ему на спину и воткнул пятки в бока, тот, недолго думая, опрокинул наглеца прямо на парашу.

Шмыга упал на спину, разбрызгивая вонючую жидкость во все стороны.

Когда он, отряхиваясь, поднялся, кто-то из мужиков со смехом бросил:

– Вот тебя ишак до самой параши и довез… как ты и просил!

– Зашкварился, Шмыга! – загалдели со всех сторон.

– Да вы что, мужики… – опешил вор.

– А ну не подходи, зашкваренный, а то пришибем! – раздались угрожающие голоса.

– Да какой я вам зашкваренный, если бы не этот мерин…"

"– А ты словами не бросайся и голос на мужиков не поднимай, – высказался степенный арестант лет сорока.