Оборотень

Трудно представить, что было бы, если бы в одно и то же время заключенные разных лагерей Союза, вооружившись заточками, бросились бы на охрану. Чтобы усмирить эту армию зеков, не хватило бы всех советских войск. Вся операция проводилась в чрезвычайной тайне, о ней знал только небольшой круг людей. Утечка информации произошла за неделю до назначенного срока. Мы вовремя приняли надлежащие меры – наиболее дерзких отправили в ШИЗО, остальных перебросили в другие колонии. После провала акции воры в законе устроили в Куйбышеве большое толковище, на котором приговорили двух законных, ответственных за связь между зонами.

И еще троих, отвечавших за конечную стадию операции, тоже наказали. И до сих пор никто не знает о том, что о готовящемся восстании мы узнали из ближайшего окружения Бирюка. В это время он разъезжал по Союзу с тремя громилами, одним из них был Рябина.

Они выполняли отдельные поручения Бирюка. Рябина, например, разносил малявы по зонам. О готовящемся восстании мы узнали именно через него, когда он в доверительной беседе за кружкой пива проболтался бывшему своему подельнику.

И не ведал дурашка Рябина, что тот уже в течение четырех лет регулярно составляет докладные на имя начальника ГУЛАГа и подписывается «Призрак». Сам понимаешь, что такие вещи срока давности не имеют – зеки тотчас пришьют Рябину, как только узнают, что именно по его милости многим законным накинули срока…

Мякиш улыбнулся: ему стало ясно, что Рябина ему совсем не опасен.

Недавний страх перед ним теперь казался почти смешным.

Подумать только, ему казалось, что Рябина приобрел над ним власть!

– Если авторитеты узнают о подвигах Рябины, то его начнут резать на маленькие кусочки, – заключил Беспалый.

Мякиш даже состроил болезненную гримасу, представив, как острые кусачки впиваются в тело Рябины.

– Так ты понял, что тебе надо делать?

– Да!

– А теперь ступай! Если зеки будут спрашивать, зачем я тебя вызывал, скажешь, что по твоему делу обнаружился новый свидетель.

А вообще, без нужды ко мне не заявляйся, это вызовет подозрения.

– Что я, без мозгов, что ли? Могли бы и не говорить!

Мякиш поднялся и, кивнув на прощанье, вышел. Он посмотрел на часы.

Через пятнадцать минут зеки-вахтеры закроют входы в локальные участки, и колония, разбитая высокими заборами на сектора, замрет до следующего утра.

Долго искать Рябину не пришлось: он как будто дожидался Мякиша и сам вышел к нему навстречу из барака.