Оборотень

Он находил надежные каналы на волю, по которым бесперебойно шел грев. По его указке в зону переправлялась даже водка и дурь. Он находил общий язык с Беспалым и даже ухитрился добиться того, чтобы в пайку добавляли кусок мяса.

Среди блатных Мякиш числился в правильных ворах, и многие знали, что он, во благо воровскому закону, частенько поступался собственными интересами.

Но вместе с тем у Мякиша не было сомнений, что если бы однажды воры узнали, что в отчетах начальника колонии он числится как агент по кличке Мясник, то его немедленно подняли бы на перо.

В ноябре семьдесят пятого Мякиш сел по решению сходняка – законники поставили перед ним задачу – превратить «сучью» зону Беспалого в воровскую. Он едва ли не расхохотался на сходе, подумав о том, с каким лицом будет рассказывать об этом своему давнему приятелю. А улыбку, промелькнувшую на его лице, люди восприняли за готовность. Попав в очередной раз в Североуральскую колонию. Мякиш тотчас поведал об этом Беспалому. «Кум» сначала неопределенно хмыкнул, а потом, подумав, сказал:

– Ну а вот этому не бывать.

Впрочем, я не исключаю, что могут найтись такие дурни, которые захотят однажды ночью перерезать весь актив, а меня самого положить под штабель дров.

– Надеюсь, этого не случится, пока я здесь смотрящий.

Времена менялись, и в начале семидесятых блатные не были строги к своим смотрящим. Ни у кого не вызывало удивления, что начальник колонии за руку здоровается с вором в законе и оказывает ему уважение, пригласив его в свой кабинет, не меньшее, чем гостю, перешагнувшему порог его дома.

Частенько начальник колонии обращался к смотрящему за помощью, чтобы тот помог навести на зоне порядок. А если вор в законе заходил в кабинет «кума», то это не считалось чем-то необыкновенным: он мог заявиться и для того, чтобы попытаться облегчить участь кого-то из осужденных, да и потом, спрашивать с вора в законе мог только сход.

В этот раз Беспалый, против своего обыкновения, отправил за Мякишем дежурного офицера. Так он поступал только в исключительных случаях, и Мишка по рангу посыльного сразу понял, что разговор будет серьезным.

Младший лейтенант Кузькин был молод до неприличия. Только в прошлом году ему понадобилась бритва, а щеки его полыхали спелым красным наливом и напоминали зрелое яблоко. На службу в колонию он попал сразу после окончания института физкультуры и больше был готов к тому, чтобы поднимать тяжести, чем заниматься воспитательной работой среди осужденных.