Оборотень

Три часа сна показались мгновением – он даже не обратил внимания на легкие толчки в плечо, воспринимая их за обычное раскачивание вагона на стыках рельсов. Лагерный сон был тяжел, снилось ему, что он едет в столыпинском вагоне. Но следующий толчок был сильным: похоже, машинист ударил по тормозам, увидев прямо перед собой неожиданное препятствие.

– Ты, батя, совсем одурел! Другим тоже полагается поспать. А ну брысь со шконки! – услышал он прямо над собой звонкий, почти мальчишеский голос.

Перед Лукой стоял молодой парень и дерзко посматривал на него.

Торс его был обнажен: грудь атлета, он походил на спортсмена, прибывшего с соревнований, вот только огромные темные звезды, наколотые на плечах, свидетельствовали о том, что он принадлежал к высшей воровской касте. Типичный отрицала!"

"Парень, весело поглядывая, ждал ответа, и если бы Лука посмел возразить ему, то можно быть уверенным в том, что незнакомец задавил бы его своими железными граблями прямо на шконке. Проглотив оскорбление, Лука поднялся и, не произнеся ни слова, уступил дерзкому парню место.

После такого маленького поражения обычно следовало стремительное падение, но Луку от бесчестия спасла случайность – скорое отбытие на этап. Потом он не раз вспоминал нагловатые глаза парня и очень опасался, что однажды встретит в камере невольных свидетелей его унижения.

…В этот раз перед ним стоял Рваный с двумя быками.

– А ты крепко спишь, дедуся, – невольно хмыкнул он. – Ничем тебя не пронять!

Рваный чем-то напоминал того его давнего попутчика по транзитке – у обоих был одинаково дерзкий взгляд.

Но у Рваного было злобное выражение лица, и не далее как вчера он с таким же выражением мокнул с головой в парашу красивого молодого парня, осужденного за изнасилование, и тем самым определил его в отверженные. Конечно, это была позорная статья, но самым постыдным было то, что изнасиловал он девочку восьми лет, заманив ее в подвал собственного дома.

Рваный со своими быками мог определить в опущенные любого из присутствующих.

Зеки спали, только в самом углу камеры, перекрывая общий храп, гнусавил молодой голос, – парень во сне звал маму.

– А ты попробуй, может, получится, – зло прошептал Лука.

Нужно держаться жестко. Даже среди спящих обязательно найдутся две-три пары глаз, сумеющих разглядеть проявление слабости, что тотчас непременно станет известно всей тюрьме. А это уже позор! Такого небольшого факта будет вполне достаточно, чтобы поставить под сомнение все его былые заслуги.