Оборотень

Под самым изголовьем Лука припрятал заточку, которую он смастерил из обломка отвертки, – в тюремных условиях очень грозное оружие. Теперь он незаметно нащупал ее.

– Замри, Лука! – Сейчас Рваный был серьезнее обычного. – Полночь не самое подходящее время для базара. А только мы тебя побеспокоили вот зачем…

Вся камера, навострив уши, слушала о том, что ты грозился замочить Керосина, если Мякиш не отмоет нас. А такими словами, как ты знаешь, не швыряются. Вот мы и ждем, когда ты на куранты его поставишь.

Да и клиент твой давно заждался, – показал он взглядом на Керосина, который посапывал у самых дверей, не чуя беды.

– Видишь, обхватил руками парашу, прямо как девку на танцульках. Того и гляди, сейчас целовать начнет.

Рваный сумел подловить его: обещание полагалось выполнять, в противном случае это будет косяк, а за него могли спросить строго не только блатные, но даже «мужики». Если же он убьет Керосина, то мгновенно попадет в разряд «мокрушников», – воровская карьера очень часто обрывалась именно на этом этапе.

– А может, ты, Лука, жидковат для этого дельца? – хмыкнул один из быков по кличке Злой. Это был крупный вислоухий парень лет двадцати пяти. Он был на редкость безобразен, голова его выглядела слегка примятой, как будто он только вчера выкарабкался из материнского чрева. Огромные уши бестолково торчали по сторонам, и казалось, что они существуют отдельно от своего хозяина.

А когда он открывал рот, то видны были почерневшие осколки выбитых зубов.

Свое погоняло Злой оправдывал сполна, и сел он на нары в неполные семнадцать лет за то, что во время семейной пьянки, сильно разобидевшись на отца за свое бесправное детство, вспорол ему горло разбитой «чебурашкой». В колонии он был «гладиатором» у весьма уважаемого вора, который толкал Злого в пацаны, и, если бы авторитета не перевели в другую колонию, возможно, он сумел бы заработать еще какое-то количество очков, что непременно сгодилось бы в продвижении по воровской лестнице.

Второй срок он вновь получил за «мокруху» – раздробил череп сокамернику, и очевидцы, понизив голос, в котором слышался страх и уважение, сообщали, что череп трещал под его могучими кулаками, словно яичная скорлупа.

А воры после этого случая стали посматривать на Злого, как на потенциального «мясника».

– Уж не хочешь ли ты помочь? – угрюмо произнес Лука, хотя прекрасно понимал, что если Злой осерчает и рассвирепеет, то не поможет и заточка.