Оборотень по объявлению

— Терпите! Раны от оборотней просто так не пройдут! — вдруг сказал он, и я дернулась.

— Что Вы сказали, простите? Я не расслышала… — мне показалось, просто послышалось. Это нервное.

Мужчина наклонился ко мне, повернув голову, я столкнулась с его серьезным взглядом:

— Я сказал, что раз уж Вы попали под горячую руку оборотня, то сидите спокойно!

Прочитать что-то по его лицу было невозможно: невозмутимое, с долей скепсиса и усталости. Такое, как будто он каждый день обрабатывал вот такие вот раны.

— Повернитесь! — скомандовал он, и теперь я рассматривала голубую стену кабинета так, словно там был написан ответ.

— А… — я даже на боль перестала обращать внимания. — Вы — оборотень? — я чуть не прокусила губу, пока ждала ответа. Но до меня долетали только звяканье металла.

Я хотела повернуть голову, но врач меня тут же одернул:

— Мне нужно еще десять секунд. Терпите, — долгая пауза, за которую я уже успела передумать о нем все, а потом ответ: — Разве я похож на зверя?

В этом голосе наконец-то чувствовались живые эмоции.

Он был неприятно удивлен вопросом, будто бы о его не принадлежности к иным можно было узнать из бэйджа у него на груди, а я была так невнимательна, что не удосужилась посмотреть.

— Я в этом слабо разбираюсь, — понурив голову, призналась я, растерянно рассматривая линолеум. Не зная, что стоит говорить, а что нет, я выбрала молчание, боясь сделать себе только хуже. После лисов я смотрела на каждого так, словно у него для меня был приготовлен огромный черный мешок.

— Зато попасться им умудрились! — с укором сказал он, приложил к ране какую-то сетку с пропиткой, а сверху заклеил все это пластырем. — Готово!

Наблюдая за его угловатым почерком, пока он записывал что-то в карте, я ощущала себя нашкодившем котенком. Или будто бы вернулась на много лет назад в школу, где учитель отчитывает за плохое поведение и укоризненно поглядывает на меня со своего места на протяжении всего урока.

— Купите вот эту мазь, — он протянул листок с рекомендациями по лечению.

 — Мажьте ей постоянно, не позволяя высыхать болячке. Пластырь снимете к вечеру, дайте коже дышать… — мужчина все говорил, а я слушала его вполуха.

Неужели он ничего больше не скажет?

— …и тогда у Вас есть шанс.

— Шанс на что? — хоть я и не ловила каждое его слово, но нить разговора не упустила, отмечая про себя некоторые моменты.

— На то, что Вам не придется искать того оборотня, чтобы выжить.