Оборотень по объявлению

Это как минимум сутки, — он посмотрел на меня, а потом с сомнением продолжил: — Хотя с вашей-то регенерацией лучше все двое.

— Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? — в возмущении я втянула в себя воздух, готовясь не на жизнь, а на смерть отстаивать свои права. Надоело, что все вокруг знают больше меня. А это, между прочим — именно мое тело! Мои дела! И моя жизнь!

Я посмотрела на Тимура, но он был просто убийственно мрачен. Поэтому я перевела взгляд на Митяя.

— Твой хирург насыпал на рану порошок синевы.

По этой причине все процессы в ране ускорились в несколько раз, — мужчина с сомнием почесал нос рукой в перчатке, одернул себя, да поздно. — Не знаю, специально он сделал или нет, но если до этого у тебя был шанс избежать заражения, то он, можно сказать, его запустил безвозвратно.

Тут почему-то я взглянула на Тимура, который с решительным видом смотрел на меня.

— И что теперь? Мне конец? — постаралась спросить как можно безразличней.

— Юрия Суворова нет.

Его кровь помогла бы тебе. Но у него, насколько я знаю, есть двое детей… — при этом Митяй настороженно покосился в сторону оборотня. — Можно было бы попытаться…

— Другой вариант? — прикрыв глаза, спросил Тимур.

— Других вариантов нет.

— А последствия? Правду говорят о дальнейшей привязанности? — оборотень постарался спросить тихо, но стоял достаточно близко, чтобы я услышала все дословно.

— Тим, я не хочу тебя обнадеживать. Ты и без меня знаешь, как такие случае редки и непредсказуемы…

— Я стану сумасшедшей? — я чувствовала, что обязана спросить.

Просто должна. Вера в слова хирурга растаяла, как только я узнала, что он чуть не свел меня в могилу, и я была этому рада. Потому что у меня опять появился шанс, что сказанное тем ненавистником оборотней — неправда. Хотя бы отчасти…

— С чего ты взяла? — повернулся ко мне Митяй и совсем невежливо посветил мне в глаза фонариком, раскрывая веки пальцами. — Прости, забыл проверить.

 — Поняв, что полез проверять рефлексы совсем не к месту, он отступил на шаг назад и объяснил: — Тут понимаешь, какое дело… Подобные случаи малоизучены. А те, о которых мы знаем, не похожи между собой.

— Но как же… Я помню, что тот хирург говорил о страхах, которые начинают оживать. И они оживали!

— Ну, разве что галлюцинации. Но это первая стадия, — пожал большими плечами Митяй.

— А какая вторая? — затаив дыхание, спросила я.