Оборотни клана Морруа

Жак не носит нижнего белья, это я выяснила, когда мы первый раз купались в океане, видимо, предпочитает «свободу» и легкие широкие штаны, не стесняющие движений. И как мой Волк выглядит без штанов, я тоже знаю: слишком мужественно, даже пугающе с этим почти постоянно немного напряженным, а порой и сильно напряженным «стволом», увитым венками.

Жак обнажался легко и без стеснения, и я волей-неволей привыкала к его телу, рассматривала, но никогда не требовал, не просил, не намекал потрогать его интимным образом.

Ни разу! Хотя я видела, насколько желанна ему и насколько ему трудно сдерживать свои желания в узде.

Пока я любовалась своим Волком, он осматривал территорию и, судя по звукам, слушал доклады охраны о ситуации вокруг виллы. Затем он прошел на террасу, мне кажется, ведомый моим запахом. Увидел меня, трусливо забившуюся в угол, шумно выдохнул и опустился на колени рядом.

– Мариза, лапушка моя, не бойся, все закончилось. Я же обещал тебе, что никто и никогда больше не прикоснется к тебе.

Ты только моя! Родная и любимая. Слышишь? – он говорил тихонько, ласково, будто с затравленным зверьком.

Мой рваный вдох-выдох – и я распрямившейся пружиной кинулась к нему, в его объятия, под его надежную и нежную защиту. Я с трудом сдерживала рыдания, судорожные всхлипы смешивались с облегчением, ведь вот он – здесь, со мной. Его сильные руки ласково гладят меня по волосам и спине, прижимая к обнаженной, разгоряченной схваткой груди.

– Это жалкая, к тому же безумная попытка уцелевших наемников де Лавернье заслужить его прощение за потерю поместья и тебя.

Их больше нет, никого, мы всех зачистили. Скоро и самого его не будет, я тебе обещаю.

– Я так испугалась за тебя и за себя, – просипела я, впервые не отвечая на вопрос, а выплескивая слова по собственному желанию.

Только сейчас, снова ощутив дыхание смерти, пусть и чужой, я осознала, что без него – как неживая; Жак – мое сердце, потому что мое собственное давно умерло.

Мы стояли на коленях в объятиях друг друга.

Я прижималась лицом к груди своего Волка, задыхаясь от накала эмоций, упивалась его запахом, только сейчас осознав, как много он значит для меня. Он больше не давил и не пугал своими внушительными размерами, наоборот, будто прятал, заслонял от опасностей мира. Задрав голову, я смотрела в лицо Жаку и любовалась глубокой чернотой глаз, согревающей меня. Проникалась непоколебимой уверенностью, что отражалась в них, обещала мне защиту и спокойствие.