Оборотни клана Морруа

Сначала я мотнула головой, но потом выдохнула тот жар, что пылал внутри, в сущности, откровение:

– Я люблю тебя, Жак!

Он не моргая смотрел на меня с полминуты, потом, сглотнув, неуверенно улыбнулся и хрипло поинтересовался:

– Ты в тетради мои достоинства описывала целый час? Если – да, я тогда совсем загоржусь!

Возможно, кто-то другой бы расстроился, а может и обиделся подобному ответу, но я видела, насколько растерялся мой Волк. Он пытался скрыть удивление, но был слишком ошеломлен наверняка неожиданным признанием, вот и ляпнул первое, что пришло в голову, лишь бы не молчать.

Поэтому, обняв его, прижалась щекой к его плечу, затем подняла лицо и, уже совсем робко заглянув ему в глаза, шепнула:

– В тебе так много достоинств, что для них не хватит всех этих тетрадей.

Жак обхватил широкой теплой ладонью мое лицо и по-прежнему хрипло переспросил:

– Значит, мне не послышалось, ты правда меня любишь?

– Ага! – На моих щеках от жара смущения, наверное, яичницу уже жарить можно.

– А я тебя… до самой смерти! – выдохнул он.

Облизнув пересохшие губы под потяжелевшим взглядом Жака, я улыбнулась чуть свободнее и озорнее:

– Как в сказках? И жили они долго и счастливо и умерли в один день?

Жак усмехнулся, наклонился и, целуя меня в лоб и виски, поглаживая пальцами мои скулы, шепнул:

– Только так! Любимая!

Теплый ветерок треплет волосы, яркое полуденное солнце слепит глаза, заставляя меня жмуриться будто довольную кошку. Как же приятно сидеть на лавочке и наблюдать за жизнью детской площадки! В этом разноцветом мирке очаровательных малышей, пластмассовых ведерок, совочков, машинок, в окружении деревьев я чувствую себя спокойно.

Хотя нет-нет, да кручу головой по сторонам и оборачиваюсь, чтобы увидеть, как в сотне метров позади, возле старинного серого замка Морруа, беседует десяток мужчин.

Но меня интересует лишь один из них – Жак. Сегодня он впервые отошел от меня так далеко, испытывая свою и мою выдержку, но так, чтобы я была в пределах его видимости. И мне спокойнее, и ему.

Рядом с моим Волком, возвышаясь над ним на целую голову, стоит Тьерри Морруа. Они все утро и часть дня обсуждают со строителями и специалистами-консультантами ремонт стены, пострадавшей во время взрыва. К досаде владельцев и жителей поместья, в ней образовалась трещина.

Тьерри Морруа… истинный мессир, да, Жак прав, Фабиус де Лавернье совсем не тянул на этот титул, безумец нагло присвоил это гордое и ответственное звание. По-другому и не скажешь.