Оборотни клана Морруа

Иногда другие веры, помимо Рене, предлагали мне помощь, но я их попытки категорически отвергала на грани сорваться в панику. К Рене за два дня хоть как-то привыкла, а другие стойко воспринимались врагами. И они это, судя по их каменным лицам, приняли к сведению.

Третий день не отличался большим разнообразием, чем предыдущие, только я все усерднее молилась, чтобы этот поход скорее закончился. Тинси и Фабио отстали от основной группы. Джинкс о чем-то иногда говорил с Рене или Полем, поглядывая на свой прибор, а у меня росло и крепло нехорошее предчувствие, что преследователи уже наступают нам на пятки.

Не зря нас троих нещадно подгоняли, затем Катерсонов несли на плече молчаливые Жан и Жакру. Я старательно двигала ногами в текстильных кедах, совершенно не приспособленных для экстремального похода по джунглям.

Напряжение нарастало. В один «прекрасный» момент, когда за нашими спинами раздались автоматные очереди, я испуганно присела. В следующий момент Катерсонов подхватили Жан и Жакру, а мы с Рене и Джинксом ринулись в кусты.

Я даже не поняла, когда и почему осталась одна. Наконец стрельба прекратилась. Рядом со мной, чуть не заставив остановиться мое сердце, возник Рене. Приложив палец к губам, он схватил меня за руку, заставил пригнуться и куда-то потащил. Я не почувствовала чужой запах, ведь мое волшебное средство и у меня отбило нюх. Зато услышала в нескольких метрах от нас звуки шагов: рядом пробираются люди, преследующие нас скрытно, – похоже, нас окружают несколько групп наемников Варгосов. Если бы оборотни были одни, оставили бы от них рожки да ножки. Но из-за меня и Катерсонов им приходится прятаться и как можно дольше оттягивать открытое столкновение. Катерсонов веры обязались «сдать» нанимателям, а если те узнают о нашей сущности, то живыми их не оставят. Это закон веров, который все чтят независимо от ситуации.

Мы прятались в кустах, когда мимо нас цепочкой, с автоматами наперевес прошли шесть человек. Рене, ткнув меня лицом в траву, навалился сверху, скрывая своей темной одеждой мою еще достаточно светлую футболку и штаны.

В нос ударил яркий мощный аромат сильного самца-оборотня, кружа голову и заставляя волосы на затылке встать дыбом. Он лежал на мне – всколыхнул мутную ледяную волну жутких, спрятанных в самый дальний угол души воспоминаний об изнасиловании.

Я замерла, боясь пошевелиться, чтобы не вызвать у вера агрессию и похоть, но все равно почувствовала, как его затвердевшая плоть уперлась мне в ягодицы.