Оборотни клана Морруа

Паника захватила все мое существо, и я, не соображая, что делаю, заскулила, трясясь от ужаса. Люди, уже удалившиеся метров на сто, резко обернулись на незнакомый звук, один из них направился к нам. Рене злобно приглушенно рыкнул и напрягся. В момент, когда мужчина подошел к кустам, за которыми мы спрятались, Рене вскочил – и скрутил ему голову. В следующую секунду подхватил меня под руку и стремительно потащил за деревья. Нам вслед раздались автоматные очереди и ругань на португальском.

За нашими спинами появился Джинкс и снял из пистолета двух преследователей.

Затем мы, петляя, неслись по джунглам. Очередная пулеметная очередь срезала Джинкса, который закрыл собой меня и Рене от появившегося словно из-под земли наемника. Но Рене даже не остановился проверить его состояние, уводя меня дальше. Снова стрельба – и наша, и чужая. Угроза исходила отовсюду, скрывалась за каждым кустом. Мы выскочили на небольшую, ярко освещенную полянку, где нас уже ждали трое врагов. Казалось бы, прямое столкновение неизбежно, но за спинами преследователей возникли Карл с Этьеном, черные глаза которого горели ненавистью. Двое людей одновременно лишились голов, третьему повезло больше – ему всадили нож прямо в сердце. В ужасе прижавшись к дереву, я задыхалась от адреналина, бурлившего у меня крови, и смотрела, смотрела, смотрела…

Карл с сочувствием взглянул на меня, направляясь на поиски оставшихся в живых наемников-людей, Этьен лишь скривился, словно испытал зубную боль от моего жалкого вида.

Быстро наклонившись, вытер об одежду одного из убитых длиннющий нож и, вернув его в ножны, также быстро скрылся с глаз, как появился. Словно призрак джунглей. Меня отчаянно трясло.

Рене встал прямо передо мной, закрыв собой тела убитых и рыкнул недовольно:

– Не смотри! Сама виновата, зачем скулила?!

Я вскинула на него изумленный взгляд:

– Да, я сама виновата. Во всем! Всегда!

Слезы потекли по моим щекам. Рене взял меня за руку и, мягко притянув к себе, обнял, закрывая от всего на свете.

Его большие широкие ладони легли на мою спину, поглаживая, успокаивая. Я уткнулось ему в грудь, схватив за майку, приникла всем телом, пытаясь согреться.

Над моей головой раздался его тихий хрипловатый голос:

– Ну все, все, успокойся, девочка моя! Ты ни в чем не виновата, прости меня. Переволновался за тебя, вот и сморозил глупость. Тс-с-с-с-с, не плачь, малышка!

Дрожь постепенно прошла.