Оборотни клана Морруа

Я потом подумаю об этом, а сейчас не хочу, потому что тогда воскрешу в памяти картинку событий пятнадцатилетней давности – смерть родителей, погибших похожим образом. Сейчас не время для призраков прошлого, иначе маленький сиротливый волчонок снова захочет вылезти наружу и пожаловаться луне на старые обиды и боль потери. Сейчас нельзя, не время, да и некому. Ах, если бы эта боль не выжигала меня изнутри, не давая забыть и заставляя все время держаться настороже. И лишь пассивно наблюдать, как проходит жизнь в полном одиночестве.

Жизнь веров во много раз длиннее, чем человеческая, но желания, страхи и переживания у нас очень схожи с людскими. И одиночество так же сильно и тяжко гнетет наши души.

Пробежав минут пять, мы объединились сначала с одной группой, потом еще с двумя верами и наконец с Катерсонами, рядом с которыми шли их неизменные телохранители Жакру и Жан. Увидев меня, супруги не смогли скрыть облегчения и радости. Этель даже расплакалась у меня на плече. Я тоже смахнула слезы, чувствуя, как привязалась к ним.

Разводить сырость нам не дали, приказали «Вперед!» и все быстрее и нетерпеливее подгоняли. Однажды Поль не выдержал и, повернув голову в нашу сторону, холодно сказал:

– Мадам, из-за вас мы не укладываемся в трехдневный план операции, а значит, нам снова придется здесь заночевать. Причем, вполне возможно, в горячих объятиях наших преследователей. Мне они особо не помешают, а вот насчет вас – не знаю.

Катерсоны, собрав всю волю в кулак, ускорились, а я вообще готова была бежать хоть всю ночь.

Пробирок осталось только две, и как мне поступать дальше – не знаю!

Поймав на себе чей-то взгляд, отыскала глазами Джинкса. Показательно всплеснула руками и округлила рот, якобы неожиданно вспомнив, что его ранили, а он тут передо мной целехонький расхаживает. У него глаза сразу потеплели, и он, жизнерадостно махнув рукой и бросив короткий взгляд на Рене, пояснил:

– Ничего страшного, мадам доктор, меня лишь слегка задело. Только пластырь и потребовался.

С трудом сдержав ехидный смешок, я нарисовала на лице участие и тревогу и молча кивнула, чтобы в голос не рассмеяться над его наивной ложью.

Жакру, нахмурив черные брови и бросив взгляд на нервничающую Этель, тоже поспешил с оправдаться:

– Угу, меня тоже немного задело. Царапина, не больше, а крови было столько, что доктор Катерсон сильно напугалась. Уже практически все зажило!

Дальше эту тему развивать не стали и отвлекли людей на другое, но иногда веры окидывали меня изучающими взглядами.