Оборотни клана Морруа

Я не знаю, как она теперь себя вести будет!

Подслушав разговор, я еще какое-то время не могла заснуть, заодно порадовавшись, какой надежный «антизапах» сделала, но усталость, стресс и вместе с тем странное чувство покоя и безопасности, которые я испытала «в лапах» Рене, уговорили сознание выключиться.

Утро четвертого дня встретило нас тяжелыми, нависающими над верхушками деревьев тучами, еще большей духотой, мешающей дышать и облепляющей тело ватным одеялом. Все за то, что на джунгли надвигается гроза… со всеми вытекающими.

Я невольно ускоряла шаг и поторапливала Катерсонов. Серая от усталости Этель с трудом переставляла ноги, Нильс с глубокими, залегшими вокруг жестко сжатых губ морщинами, заострившимся лицом поддерживал ее как мог, но и его силы были на пределе.

Мы уже четвертые сутки постоянно бежим или идем, тяжело прорубаясь сквозь джунгли, и все это плохо сказывается на людях, не подготовленных к подобным походам и приключениям с возможным смертельным исходом. Все чаще Жакру или Жан словно тени следуют позади или сбоку от Катерсонов, помогают им, берут под руки и практически несут на себе.

Я все чаще ловлю на себе странные изучающие взгляды оборотней. Рене все время находится рядом, часто поддерживая меня под руку и касаясь бедром, но мне кажется, потому что просто хочет прикоснуться.

Джинкс, пару раз останавливаясь рядом со мной, хмурился, водил носом. У меня сразу перехватывало дыхание от страха, и противный холод остужал разгоряченное тело. Но Рене бросал на любого слишком приблизившегося ко мне самца бешеный взгляд, и тот торопился увеличить между нами дистанцию.

Тем не менее нас держали в середине защитного круга.

Этель с Нильсом хрипло дышали, держась за бока, переводя дыхание на редких остановках. На одной из них Поль сжалился над нами и сообщил:

– Через час нас встретят. Дальше на вертолете до Хаучибаро, а оттуда на самолете в Штаты. Вам осталось совсем немного мучиться. Потерпите!

Я снова удивилась: откуда в столь холодном вере столько доброты к обычным людям? В моей стае презрение к людям культивировалось и воспитывалось с рождения.

Мне пришлось учиться жить среди людей, принимать их обычаи, повадки, дружить. Стать такой же, как они, чтобы раствориться среди них. Чтобы выжить! Я чувствовала себя больше человеком, чем оборотнем, и вот эти маленькие знаки внимания к людям и ко мне ставили в тупик и заставляли раздумывать над своей дальнейшей жизнью. Ведь Рене добровольно от меня не откажется, а это значит, он скоро все обо мне узнает.