Оборотни клана Морруа

Наверняка оборотни, Макгранты и Морруа, слышали, как высоко оценил мои старания угодить его гордости Рене, рыча и завывая на всю округу. Ур-р-р-р! Я прямо собой горжусь! Заставить извиваться и выть от наслаждения семисотлетнего вера – это надо постараться. Мой первый опыт прошел более чем успешно. Блеснув зелеными бесовскими глазами, Рене сказал, что, если так и дальше пойдет, у него не выдержит сердце. Я с довольной улыбкой обещала ему «исправиться».

За завтраком нас, крепко державшихся за руки, встречали по-разному.

Кто с хмурыми не выспавшимися лицами, а кто – понимающими и любопытными. Рэнульф с Менди с улыбками одобрительно смотрели на нас. Николас, напряженный, не скрывающий неприязни ко всем оборотням-конкурентам, сидящим за столом, сверлил их взглядом, властно положив руку на плечи сидящей рядом с ним Ирис. Девушка с любопытством рассматривала всех мужчин Морруа, но жалась к своему жениху. В ее взгляде на других мужчин не было ни флирта, ни женского интереса к великолепным самцам, которыми являются все без исключения бойцы Морруа, одно невинное любопытство. Зато, когда она смотрела на Николаса, даже мельком, в ее глазах буквально зажигались звезды.

Пока я завтракала, наблюдала за мужчинами. Этьен сидел, мрачно уставившись в тарелку и, пару раз поймав его отсутствующий взгляд, я увидела в нем тоску и затаенную печаль. Поль, словно посторонний наблюдатель, переводил бесстрастный холодный взгляд с одного на другого сотрапезника. Рене с аппетитом ел сам и подкладывал мне.

Муж хорошо потрудился ночью и с удовольствием пополнял силы. Рэнульф не мог налюбоваться Менди, причем взаимно. Николас все сильнее нервничал и уже начал порыкивать против горячего провокационного внимания Тинси и Арно к Ирис и крепче прижимал ее к себе. Жакру с Жаном молча уничтожали завтрак и по сторонам не смотрели. Джинкс пытался вместе с золотоволосым крупногабаритным «херувимчиком» Карлом и шкафоподобными близнецами Трейсом и Брантом вести непринужденную беседу.

Короче, было весело, но не всем. Обстановка накалялась, и мне, как и Рене, было понятно: пора прощаться. В доме, где есть свободная самка и оборотень, для которого та является истинной, но без метки на шее, другим верам не рады. Я кишками чувствовала, что скоро жених не выдержит и начнется драка, вон уже старается дышать через раз, чтобы не рычать в полный голос, и когти выпускает. Завтрак быстро подошел к концу, и все Морруа, откланявшись, собрались домой.