Оборотни клана Морруа

Провожали нас гостеприимные хозяева, а Николаса, по причине не железных нервов, оставили вместе с Ирис наедине с молчаливого приказа Рэнульфа. И Трейс с Брантом ему в помощь, чтобы еще несколько минут, пока мы не уедем, продержался. Мне было его искренне жаль: придется терпеть, прежде чем его совесть позволит ему удовлетворить инстинкты с невестой.

Уже перед самым отлетом, испытывая нервы Рене, я подошла к Рэнульфу и попросила присмотреть за Эммой Дурси и ее дочерью Кендис. Мое мнение о ней изменилось в лучшую сторону, когда она заступилась за меня, и после разговора с Менди, которая знакома с ней и, как выяснилось, искренне жалела.

Оказывается, Эмма любила Вульфа, но постепенно ее любовь к безумцу умирала, а жизнь превращалась в ад. По большому счету Морруа освободили Эмму от заточения, и теперь она посвятит свою жизнь дочери.

Во Францию мы возвращались снова через Нью-Йорк, где нас ждал самолет клана Морруа. Переночевав в полюбившемся мне отеле и забрав вещи, мы вылетели в Париж.

Там нас, по словам Рене, уже заждались глава с супругой и его правая рука Жак с супругой Маризой, которым не терпелось познакомиться со мной.

Длинный перелет прошел спокойно, потому что большую часть времени я проспала, окутанная теплом рук Рене, иногда сквозь сон слушая размеренный или веселый разговор наших спутников. Меня умиляло, что десять мужиков старались как можно тише разговаривать, чтобы меня не беспокоить. А если кто забывался и громкий гогот оглашал салон самолета, то другие цыканьем или шипением напоминали нарушителям обо мне.

Впервые за многие годы я чувствовала себя в безопасности, в окружении дружной семьи. Веры Морруа не вели себя, как группа наемников, эти большие мужчины искренне считали себя семьей, и меня с радостью включили в эту сплоченную семью.

Несколько машин неслись по дорогам, стремительно удаляясь от Парижа. Вперед, к замку Морруа и его свободным от людей землям. Поля, дороги, поселки и мелкие городки проносились мимо, а я все сильнее нервничала.

Сжимая крупную сильную ладонь Рене своей бледной узкой ладошкой, в очередной раз задрав к нему лицо, тревожно спросила:

– Рене, они точно не будут сердиться на меня из-за хлопот, которые я вам доставила с этими Дурси?

Рене, склонив голову набок, указательным пальцем пробежался по моим скулам, щекам, обрисовал контур моих губ и, наклонившись, уткнувшись лбом в мой лоб, тихо произнес:

– Илана, я уже сказал, что все произошло не по твоей вине.