Оборотни клана Морруа

– У вас с мамой глаза красивые, у нее – серо-зеленые, а у тебя – серо-голубые, и когда ты в задумчивости или рассеянная, словно дымкой заволакиваются. И смотрится очень чувственно, таинственно…

Я расхохоталась до слез:

– Ань, я тебе тогда тоже завидую!

– Да-а-а? – заинтересованно протянула она. – А, ладно, мужики не хвалят, так хоть сами. Давай, говори мне комплимент.

– У тебя глаза янтарные, лучистые, словно отражение солнца. И губы пухлые, чувственные. Не зря же Валя на них заглядывался.

– Ой, у него просто фантазия была бурная и… – Аня запнулась, отметив мое любопытство, вспыхнула и быстренько юркнула на кухню. – Иди доедай, а то на работу опоздаешь.

Кофе мы пили в молчании, пряча улыбки в кружки. Обе были в курсе недосказанного. Только Аня – восьмидесятишестилетняя волчица – не захотела делиться полученным с человеком сексуальным опытом со мной, двадцатишестилетней племянницей, считай, вчерашним щенком.

Настроение хорошее, прическа – еще лучше, поэтому и одежду я выбрала поинтереснее. Не безликий костюм неопределенного цвета, а синий приталенный жакет и классические брючки плюс лодочки на невысоком каблучке.

Через полчаса я выехала на своем «фите» на работу, не хотелось опаздывать, чтобы нагоняй не получить.

Светофор. Осталось проехать последний жилой квартал, дальше начнется промзона: цеха и офисное здание мебельной фабрики – путь, за три года изученный досконально. Горел красный, и я лениво наблюдала за прохожими, пока не обратила внимание на витрину одного из мелких магазинчиков, каких в Усть-Лиме множество. За стеклом ощерилось в посмертном оскале чучело волчицы, кажется, уставившейся именно на меня, в самую душу заглядывающей блестящими, искусно сделанными глазами.

Дед и бабушка не любили говорить об особенностях полукровок, но признавали: неведение тоже до хорошего не доведет и от опасности не избавит. Помимо того, что дети от связи оборотня и человека рождались редко, хотя их, вполне возможно, гораздо больше, но кому захочется афишировать подобное.