Оборотный город

Тьфу, зараза, неужели опять в рифму?! Не приведи господи подхватить эту поэтическую инфлюэнцу…

Пока сидел один, всё думал и думал, что да как мне посоветовать той бедной восьмидесятилетней женщине по вопросу невнятной задержки деторождения. Я-то и со своим даром никак управиться не могу, проявляет силу, когда ему взбредёт, а не по моему желанию. То есть рад бы воспользоваться на благо общества, но…

Хотя на кой леший ей ещё и дети в такие-то годы? Не своими же скромными данными я ей в этом поспособствую, да? Там, говорят, полсела безрезультатно старалось, ну не дано, так не дано, чего уж зазря Бога гневить.

Пожалуй, мы спороли горячку, согласившись на такое дело ради одной чахлой курочки. Надо срочно вернуть Прохора!

— А вот и я, ваше благородие. — Мой отчаянный денщик появился буквально в ту же секунду, запыхавшийся, потный, красный и донельзя довольный собой. — Всё село оббегал, что у кого успел, то и набрал, вот уж цельную корзину снеди кровопийце твоему спроворил!

И он гордо выставил передо мной огромный плетёный короб, набитый всем съестным по самую маковку.

Тут были: хлеб, колбаса, яички, сало, зелёный лук, варёная картошка, огурцы, крынка сметаны, бутыль самогона и, как обещано, свежеощипанная куриная тушка. Отец Григорий должен был лопнуть от счастья и переедания!

— Любо, — честно признал я и, прикрывая ладонью глаза от нестерпимо сияющего Прохора, уточнил: — А теперь скажи, кому и сколько мы за всё это должны?

— Это понятно, но уточни ещё раз, на сколько лет ты продал меня в рабство?!

— Бабке Степаниде — с деторождениями удружить, сам знаешь, она тут наипервейшая проблема.

Чернявую девку Маню — замуж выдать, косит на один глаз да ленива, из местных никто не берёт. Девке Василисе (гуторят, что она и не девка уже) — то же самое, да с приданым, тогда кто хошь возьмёт. Толстой тётке Агафье — пропавшую семь лет назад козу сыскать, всех примéт рог сломанный да синяя лента на шее. Ну и тётке Варваре — самое простое, чтоб у её соседей на Рождество тесто не поднялось, а молоко убежало! Делов-то…

— Действительно, — согласился я, покрываясь холодным потом. — Ну ты покуда тут с народом пообщайся, а я нашего гостя горбоносого попотчую. Через часок вернусь и всем всё устрою.

— Добро, — не моргнув глазом, согласился Прохор.