Оборотный город

— Тока ты там не засиживайся с этой нечистью поганой, я ить сколь сказок ни расскажу, долго баб не удержу, им не я награда, им — тебя надо! Тело твоё белое, брови твои смелые, профиль тонкий, голос звонкий, руки сильные, очи красивые, осиную талию да крепкую генитал…

Я покраснел и, подхватив корзину, по-пластунски исчез не прощаясь. Вот чую, доведёт он меня своей станичной простотой до цугундера, ведь лепит, бедовая голова, прямым текстом такие вещи, от которых даже во французских романах приличные барышни сразу в обморок падают.

Да не только барышни, но и замужние дамы при попытке представить в деталях намёк бравого казака…

Говорят, был случай, когда он генералу Ожеровскому разок на балу депешу от самого Платова передавал, так тоже с рифмованным сопровождением. Я дословно не перескажу, но общий смысл в том, что на Березине наши донцы успешно натянули старой гвардии Наполеона не только нос, но и глаз! Причём на столь любимое проктологами место… Бал сдох на корню! Два музыканта подавились тромбонами, барабанщик прогрыз барабан, кавалергарды просили перевести им стишок на французский, гусары выносили женщин на руках, хотя сами ржали как лошади, а интеллигентный Ожеровский от всей души благодарил станичников за столь приятные известия!

…До того памятного куста, где мною был оставлен голодный грузинский батюшка, я добрался довольно быстро.

Мог бы, разумеется, ещё быстрее, но тяжёлая корзина всё-таки существенно замедляла шаг. Отец Григорий честно сидел в ожидании, но, видимо, времени даром не терял, вид у него был довольный, а вокруг валялись свежие вороньи перья. Значит, перекусить успел…

— А, гамарджоба, генацвале! Нэужели стока всё одному мне принёс? Вах, Иловайский, я тебя нэ кунаком, а братом назову! А хочешь, дядей, даже папой сваим! Мамой нэ могу, мама одна такая, э-э…

— Лишнее это, право слово, отойдёмте-ка подальше, а то у нас народ любопытный. Пристанут, начнут расспрашивать, что да как, когда прибыли, с какой целью, где регистрация?

— И нэ гавари.

— Мигом вскочив на ноги, грузин указал пальцем на что-то у меня за спиной. — Иммигрантов нигде нэ любят. Уже бегут спрашивать, да?

Я сначала прислушался, а только потом обернулся. Ну уже просто чтоб знать более-менее точное количество, потому что на слух казалось, что к нам с воем несётся всё сельское население Калача. На самом деле нет, конечно, там даже и половины не было. Так — бабы, девки, старухи, дети… Нет, наверное, половина всё-таки была.