Оборотный город

— Уж сотвори такую божескую милость, — громко поддержал меня старый казак, снося голову здоровенного скелета, подкравшегося ко мне сзади.

— Давно бы сказали, мальчики, — мягко упрекнула нас Катерина, и вновь ожившие львы огненной лавиной дали нам ещё одну пятиминутную передышку…

Мы почти бухнулись там, где стояли, бегло пытаясь оценить состояние наших войск. На первый взгляд вроде не так уж плохо — отец Григорий бодр и полон энтузиазма, баба Фрося сидит, держась за радикулит, но жива, Моня внизу, Шлёма… Второй упырь явно нуждался в перевязке, его действительно лихо попластали.

— Баба Фрося, уведите его в дом, надо остановить кровь.

— А вы тут как же? — грозно оскалилась она. — Чего ж это я уйду на Шлёмке узлы бинтами вязать, а тут без меня, старой, всё веселье кончится?! Нетушки, я ить, поди, такой драки не увижу ужо. В мои-то года-годочки кажному событию радуешься, а тута такой праздник…

— Дом — вторая линия обороны, — уверенно соврал я. — Мы их на воротах не удержим, так что уводите раненого, мы прикроем — и следом!

— Эх, казачков бы сюда… — мечтательно протянул мой денщик, а я только сейчас заметил, как он зажимает левой ладонью бок.

— Не смотри, ваше благородие, вскользь клинок прошёл, самому стыдно, что так подставился…

Я быстро скинул китель, оторвал широкую полосу от нижней рубахи и, невзирая на все протесты, перевязал старика, как мог.

— Давай тоже в дом. И не спорь со мной, Прохор! Нам ещё как-то эту хату удержать надо, а там…

— А что там? Рано ли, поздно ли, все помрём…

— Катерина что-нибудь придумает, — твёрдо заявил я.

— А может, и дядя опомнится да пришлёт сюда сотню-другую с пиками! Нам только продержаться бы…

— Не пришлёт, хлопчик, да и некуда ему слать, проходы-то только ты один знаешь. Они, окромя характерника, никому не открываются. — Голова моего наставника стала крениться набок, он вздрогнул, опомнился и, безропотно повиснув на плече рослой крестьянки Ефросиньи, позволил ей увести себя в дом вместе с едва волочащим ноги Шлёмой.

— И Моню туда же! — по ходу попросил я.

— Отец Григорий, мы с вами одни остались. Ну что, покажем лягушатникам, на чью землю они позарились?

— Ай, генацвале! Как харашо гаваришь, я тебя, как брата… — Тощий грузин с кривым носом и длинными клыками на мгновение прижал меня к груди. — Аткрывай ворота, хорунжий! Давай красива умрём, пусть им всэм завидна будэт…

Мы чинно спустились вниз. Он снял засов с ворот, я спокойно выпустил всех собак и выстроил их в рядок.

Ворота распахнулись настежь.