Оборотный город

— Думаешь, меня легко убить? — хихикнула гиена.

— А чего тут думать? Заряжено рубленым серебром, с двух шагов так башку разнесёт, что мозги с Китайской стены соскребать забодаешься!

— Мне-то девчонке горло порвать быстрее, чем тебе курок спустить. Не жалко её? Один укус, и…

— Один укус — один выстрел! Себя пожалей, пся крев… — почему-то по-польски выругался я.

Гиена опять захихикала, но уже менее уверенно. Мне оставалось лишь сдвинуть брови и, чуя слабину противника, прицельно держать пистолет на уровне его (её?) переносицы.

— Уйду, пожалуй, раз просишь… Но мы ведь ещё встретимся, хорунжий?

— Обещаю, — твёрдо кивнул я, опуская ствол.

Зверь кинулся вбок, обогнул меня едва ли не по стене и, вихрем скатившись вниз по лестнице, ушёл прочь, так же легко перемахнув через ворота. Стрелять вслед было бессмысленно. Псы обиженно гавкали, поскуливая от разочарования и невозможности знатно укусить нежданного гостя…

— Всё будет хорошо, он больше не придёт, ты только не плачь…

А-а… кому я это говорю? Могущественная Хозяйка всего Оборотного города ревела в голос, завывая, словно рачительная хомячиха в пустой кладовке после набега не менее деловых муравьёв.

Все попытки утешить и успокоить к вменяемому результату не привели. На уговоры она не реагировала, из объятий вырывалась, воду пить не хотела, а дать ей вразумляющего подзатыльника я уже не решался…

По крайней мере, ясно было одно: Катенька действительно в опасности. Шутки и недомолвки кончились, если эта тварь так быстро двигается и от неё не защищают ни ворота, ни засовы, то вариантов нет, либо — либо! Рано или поздно, но зверь всё равно убьёт девушку, если я раньше не убью его.

Ненавижу войну, но это и не война, это спланированное, обдуманное лишение жизни той, которую я…

Минуточку! Вот тут стопоримся и не ставим телегу впереди лошади. Давайте я сначала просто его убью, а уже потом будем предметно говорить о чувствах. Неужели она не подарит меня поцелуем, хотя бы из самой банальной благодарности?

— Чего ты его не застрелил? — всё ещё сквозь обильные слёзы спросила Катя.

— Он мог не умереть сразу, а из последних сил загрызть тебя…

— Ну и загрыз бы… Зато ты б его потом… из второго пистолета! — Она кое-как отсморкалась в носовой платок и подняла на меня глаза. — Опять уставился, да? Да! Я сейчас некрасивая и злая, лучше уходи. К себе уходи, наверх, я нашим доложила уже, обещали прислать разрешение на применение табельного оружия.