Оборванные нити. Том 2

И почему я должен оправдываться? В чем? В чем я виноват? Унизительно. Не буду. Пусть кричит. Лучше я потерплю. Прощу ее и потерплю. Я сильный. Я справлюсь. Если не сдохну прямо здесь и сейчас…»

— Молчите?! Стыдно?! Значит, нечего ответить! Выходит, я права, во всем права, вы даже возразить ничего не можете! Будьте вы прокляты! Чтоб вы сдохли вместе со своими педиатрами! Никогда вас не прощу!

Она выскочила из кабинета, хлопнув дверью.

«У меня транзиторная ишемическая атака, — всплыла холодная и четкая мысль.

 — Допрыгался. Надо срочно что-то делать, пока сознание не потерял».

Сергей потянулся к телефону и набрал номер приемной Двояка.

— Света, у кого-нибудь в Бюро есть магнезия?

Светлана медиком не была, но видела полчаса назад, как плохо выглядел Саблин, поэтому выводы сделала правильные и лишних вопросов задавать не стала. Она, собственно говоря, и магнезию искать не стала, понимала, что может упустить время. Она просто вызвала «Скорую».

Врачи приехали, приступ начал сглаживаться, Саблин от госпитализации отказался и испытал облегчение: значит, он все-таки еще достаточно здоров, и до по-настоящему опасных проявлений — до инсульта — дело пока не дошло. Он вспомнил позорный эпизод тех времен, когда был интерном и принял симптомы инсульта за признаки транзиторной ишемической атаки. «Вот и догнал меня мой ошибочный диагноз», — подумал он.

Он взял больничный, три дня спал и гулял, и молодой организм восстановился довольно неплохо.

А вот душа продолжала неприятно ныть. Сергей Саблин постоянно вспоминал сцену с матерью Миши Демина и понимал, что никогда в жизни ему не было так больно и обидно.

В феврале морозы в Северогорске стояли лютые, и Саблину, как и на протяжении двух предыдущих зим, прожитых на Крайнем Севере, все время хотелось лечь в постель, и укрыться потеплее, вытянуть ноги и лежать, и уж ни в коем случае не выходить на улицу.

А если добавить к этому, что зима в северных широтах — не просто холода, но еще и полярная ночь, когда дневного света почти совсем нет, то понятно, что ему хотелось не только лежать в постели, но и спать. Чем крепче и дольше — тем лучше.

Однако режим трудового дня здесь был точно таким же, как и во всех прочих местностях необъятной России. Все ходили сонными, как мухи, но жаловаться никому и в голову не приходило — привыкли.