Оборванные нити. Том 2

Саблин вытащил новую сигарету, закурил и терпеливо ждал продолжения.

— Сергей Михайлович, — наконец заговорил эксперт, — вы меня простите, я ни в коем случае не имею в виду вас, и вообще… Но раз вы спросили — я отвечу: пьющий человек для меня не существует. И нетрезвая женщина никогда в моих глазах не будет женщиной. Она будет для меня просто существом в измененном состоянии, без половых признаков. Я вас не обидел?

— Да нет, — хмыкнул Сергей. — Мне, знаете ли, глубоко безразлично, существую я для вас или нет.

Алкоголизмом я не страдаю, но выпить могу, причем немало, и порой делаю это с огромным удовольствием. А вы, стало быть, сами не употребляете?

Глеб отрицательно покачал головой.

— Никогда. И ничего. Ни капли.

— Именно. Не хочу находиться в измененном состоянии. Хочу чувствовать все натурально, так, как оно есть в жизни, как природой создано, как людьми устроено. Мне важна ясность сознания, понимаете?

Сергей кивнул.

Он понимал. Но не понимал, как эти мысли могли зародиться в голове такого молодого человека. Сколько ему лет? Кашириной около пятидесяти, значит, ему лет двадцать пять, наверное, или чуть больше, во всяком случае, на тридцать он никак не выглядит. Татьяна Геннадьевна говорила, что он после института еще два года учился на допуски, да здесь почти год, значит, лет двадцать пять и получается.

Он внимательно осмотрел стоящего рядом эксперта, благо крыльцо здания горотдела было ярко освещено.

Красивый парень, хорошо сложен, темные густые волосы аккуратно пострижены, приятное овальное лицо, цвет глаз при таком освещении разглядеть трудно, но похоже, что не карие, скорее зеленовато-серые. Четко очерченные красивые губы, точь-в-точь как у его матери, квадратный подбородок. Девицы, наверное, с ума по нему сходят. «И жалеют небось что непьющий, — с сарказмом подумал Саблин.  — Непьющего-то хрен в постель утянешь, если он сам не захочет, так что окрутить такого мальчика вряд ли кому удастся. Повезло Кашириной с сыном, стыдится его ей не придется, может не переживать».

— Ну ладно, — он повернулся и потянул на себя тяжелую входную дверь, — пошли, будем караулить вашу спящую красавицу, а то и правда кто-нибудь позарится на это сокровище.

Глеб кивнул и шагнул следом за ним.