Оборванные нити. Том 2

— У меня больше нет вопросов, — констатировал Сергей и приступил к изложению результатов гистологического исследования. Все эти результаты четко и однозначно свидетельствовали о правильности выставленного им диагноза.

Но устроило это далеко не всех присутствующих.

— Мы по двадцать пять лет тут работаем, — раздавались со всех сторон возмущенные возгласы, — и никто у нас ни разу не умирал от вирусной инфекции!

Сергей все ждал, когда же из зала прозвучит заветное слово, вот уж тогда он развернется во всю ширь, вот уж тогда он скажет им все, что думает, все то, что не услышали в Москве.

Или не захотели услышать. Он чувствовал, как нарастает в нем веселый азарт, наливается силой злой кураж, ему нравилась эта ситуация, когда все ополчились против него. Он уверен в своей правоте, потому что он — лучший гистолог в Северогорске. Лучше него только Ольга, но ей он препараты показывал, и она полностью с ним согласилась. Он хотел войны. Он чувствовал себя вооруженным до зубов, и ему не терпелось пустить свое оружие в ход. А потом любоваться полем, усеянным мертвыми телами поверженных врагов.

И вот оно прозвучало, это слово, которого он так ждал:

— Может быть, ребенок умер все-таки от синдрома внезапной смерти, а не от вирусной инфекции?

Сергей сделал паузу, словно к прыжку готовился. Что там есть у Шекспира? На ум пришла только одна цитата из «Генриха Пятого»: «О God of battles! Steel my soldiersʼ hearts». «О Бог войны! Сделай стальными сердца моих солдат!»

— Синдром внезапной смерти детей, — начал он медленно, со вкусом выговаривая каждое слово, — это диагноз исключения.

Мы имеем право говорить об этом диагнозе только тогда, когда при вскрытии и микроскопическом исследовании не обнаружено ничего. Вообще ничего. Когда мы не видим никаких признаков механической травмы или механической асфиксии. Когда мы провели бактериологическое исследование и ничего не нашли. Провели вирусологическое исследование и тоже ничего не обнаружили. Когда судебно-химическое исследование ничего не показало. Вот когда мы провели все-все дополнительные исследования, какие только существуют, и в результате всё-таки ничего не нашли, вот тогда — да, я согласен, что можно выставить диагноз СВС. Но только в качестве исключения. А не в качестве правила, как принято в педиатрии, и не только у нас, но и за рубежом.

Поднялась со своего места Главный педиатр города.

— Но ведь диагноз СВС есть в международной классификации болезней, — непонимающим тоном произнесла она.