Оборванные нити. Том 2

Ты ее в стирку бросал?

— Я не помню! — в отчаянии орал он. — Оль, ну где рубашка-то? Мне в мэрию надо на совещание, а у меня только темные рубашки в шкафу лежат, все остальные, наверное, в ящике для стирки.

— И что ты от меня хочешь?

Ее голос звучал спокойно, слегка измененный неестественным положением связок она, вытянув шею, красила перед зеркалом ресницы.

Разъяренный, Сергей распахнул дверцу шкафа, где складывались выстиранные, но еще не выглаженные вещи. Светлая сорочка в тонкую серо-голубую полоску лежала там, скомканная и совершенно не пригодная для надевания.

— Оль, я нашел! — торжествующе воскликнул Саблин. — Погладь, а?

Она вышла из ванной, немыслимо красивая, с тщательно сделанным макияжем и уложенными кудрями, уже одетая и полностью готовая к выходу.

— Саблин, я иду на работу, — негромко заметила она.

— Ну Оль! Никто не умрет, если ты опоздаешь на пятнадцать минут. Погладь рубашку, пожалуйста. Мне в мэрию надо, на совещание.

Он не просил, он требовал и искренне недоумевал, почему Ольга не торопится ему помочь.

— Саблин, — она скинула тапочки и нагнулась, чтобы застегнуть сапоги на ногах, — ты что, пять минут назад узнал о том, что тебе нужно в мэрию на совещание? Ты мне говорил об этом еще вчера. У тебя были все возможности заняться рубашкой. Но ты предпочел это делать сегодня. Я уважаю твой выбор. Сегодня — так сегодня. Но это твой выбор, Саблин, а не мой. Мой выбор — идти на работу ровно в то время, которое я себе наметила. И не старайся выбить меня из моего графика.

Вчера я бы с удовольствием погладила тебе сорочку. А сегодня — извини, уволь.

— Оля… — растерянно, как маленький ребенок, протянул он. — Ну ты чего?

Она подошла к нему, уже в верхней одежде и с сумкой через плечо, поцеловала в кончик носа и дернула за прядь волос.

— Саблин, ты большой мальчик, ты сам принимаешь все свои решения, в том числе и бытовые. Ты решил искать рубашку с утра — твое право. Я здесь ни при чем. Целую тебя, счастье мое, до вечера.

В общем-то, ничего нового не произошло.

Так было все восемь лет, что они жили вместе. Ольга никогда не отменяла своих планов в угоду саблинской несобранности. Если нужно было помочь в чем-то серьезном, в чем-то действительно важном, она готова была пожертвовать любым намеченным делом, но потакать, как она выражалась, захребетничеству и бытовой расхлябанности Ольга Борисовна Бондарь не собиралась. «Я никогда не буду под тебя стелиться, Саблин», — повторяла она неоднократно.