Оборванные нити. Том 2

Сергей про себя улыбался и не мог понять, то ли Двояк валяет дурака, делая вид, что никогда не читал существующих научных разработок по определению места пострадавшего в салоне автомобиля, то ли действительно о них не знает.

— Мои выводы научно обоснованы, — твердо ответил он.

— Да как же это может быть, если нет методик…

— Есть, — перебил его Сергей.

— Вы заблуждаетесь, Сергей Михайлович, таких методик нет. Все, что наработано в этой области, дает возможность делать только предположительные выводы.

А в вашем заключении они выглядят бесспорными.

Спорить Саблину не хотелось, потому что он понимал: дискуссия не будет носить характера профессиональной. Здесь наличествует тот самый корпоративный интерес, к которому примешивается и интерес финансовый. Ему не удастся убедить шефа в том, что его выводы основаны на бесспорных доказательствах, потому что у Двояка есть конкретная задача: добиться от эксперта такого заключения, какое нужно дочке директора фабрики.

Разговор тек вяло, Двояк быстро исчерпал имеющиеся у него аргументы и сник.

Вероятно, в Бюро привыкли считать начальника самым знающим судебным медиком Северогорска, спорить с ним по судебно-медицинским вопросам никто не осмеливался, и ему всегда удавалось «убедить» непонятливого эксперта. Сергей же с присущей ему самоуверенностью с профессиональным авторитетом шефа считаться не собирался. В конце концов Двояк начал орать, Саблин тут же почувствовал себя в своей стихии, окрысился, мобилизовался, почувствовал кураж и в итоге категорически отказался переписывать заключение.

На следующий день к нему пришли молодые люди, хорошо одетые, наглые, уверенные в том, что у них всегда и все будет получаться. Судя по тому, что один из них называл дочку директора фабрики Оксану Ирашину просто Ксанкой, это был ее бойфренд, а остальные — его дружками-приятелями. Разговаривали парни довольно грубо, напористо и прямолинейно, многозначительно посверкивали глазами, советовали подумать о собственной безопасности, короче, выдавали весь тот набор приемчиков, который был в ходу у «братков» и с которыми Сергей неоднократно сталкивался, еще работая в Москве.

Он терпел их присутствие минут пятнадцать, слушая вполуха и просматривая лежащие перед ним на столе материалы, потом озверел, поднял голову и сформулировал свою просьбу покинуть кабинет коротко и совершенно недвусмысленно, используя лексику, понятную такого рода посетителям.

Парни ушли.