Обращаться с осторожностью

— Томми, — сказал я, махнув бармену.

Я пододвинул к нему пустой пивной стакан. Я пришел в «О’Бойз» после смены с другими патрульными офицерами, но все они разъехались по домам, возвращаясь к женам и детям, чтобы успеть на обед. Было слишком рано для выпивки перед обедом и слишком поздно для ночной вечеринки. Кроме Томми и меня, здесь остался лишь старик, который начал пить еще в три часа дня, а прекратил, когда за ним заехала дочь.

На двери зазвенел колокольчик, и внутрь вошла женщина.

Она сняла приталенное пальто с леопардовым принтом, обнажая соблазнительное розовое платье. Обычно именно такие наряды провоцировали дела об изнасиловании.

— На улице холодно, — сказала она, забираясь на стул рядом со мной.

Я решительно смотрел на пустой пивной стакан. «Попробуй сперва одеться», — подумал я.

Томми освежил мне бокал и повернулся к женщине:

— Разбавленный мартини, — сказала та, потом повернулась ко мне с улыбкой. — Вы пили когда-нибудь такой?

Я сделал глоток пива:

— Мне нравится высасывать из их серединок перец, — призналась она и распустила волосы, светлые и волнистые, которые каскадом спустились по спине.

 — Пиво на вкус как кошачий туалет.

— И когда вы в последний раз пробовали кошачий туалет?

— Разве у вас не было такого, что вы посмотрели на что-то и точно поняли, какой у него вкус?

Она точно сказала «что-то»? Не «кого-то»?

Я никогда не изменял Шарлотте. Даже не думал изменять. Видит Бог, я встречаюсь по работе с огромным количеством молодых девушек, которыми при желании мог бы воспользоваться.

Если честно, мне всегда нужна была только Шарлотта — даже спустя восемь лет. Но женщина, на которой я женился, — та, которая обещала купить мне ванильное мороженое в своей свадебной клятве, хотя это было плохой заменой шоколаду, — сильно отличалась от той, которую я в последнее время видел в нашем доме. Эта женщина была отстраненной единоличницей, столь зацикленной на получении желаемого, что не замечала того, что имела.

— Меня зовут Шон, — сказал я, повернувшись к женщине.

— Таффи Ллойд, — произнесла она и сделала глоток мартини. — Почти как конфетка. Я про Таффи, а не про Ллойд.

— Уверен, я бы запомнил вас…

— Нет, я поняла. Я не забываю лиц… — Она щелкнула пальцами. — Вы были в газете. Это ведь у вас больна дочка? Как у нее дела?

Я поднял стакан пива, гадая, не слышен ли отчаянный стук моего сердца.