Обращаться с осторожностью

Рядом с полосой движения другой рабочий держал знак уменьшения скорости, который предупреждал машины о ведущихся работах.

— У Пэм грудь в три раза больше самой большой, а формы — тридцать шесть, на двадцать два, на тридцать четыре, — сказал он. — Вы знаете кого-нибудь с такими же размерами? Чертова кукла Барби!

Я прислонился к капоту внедорожника, упакованный в свою зимнюю полицейскую куртку, и сделал вид, что оглох. Дежурство на стройке я любил в своей профессии меньше всего, но приходилось терпеть.

Без мигания сирены повышался риск, что какой-нибудь болван заденет рабочего. Подошел другой парень, пронзая воздух белыми облачками пара от дыхания.

— Я бы ни одну из них не выкинул из постели, — сказал он. — А еще лучше, чтобы там оказались обе.

Вот что забавно: спросите любого из этих парней, и он ответит, что я несгибаемый человек. Полицейского значка и «глока» было достаточно, чтобы повысить мой статус. Они сделали бы то, что я им скажу, и ждали, что и водители поступят так же.

Но они не знали, что я худший из трусов. На работе я мог выкрикивать приказы, ловить за шкирку преступников или демонстрировать свою силу. Дома же я сбегал, прежде чем кто-то проснется. Я удалился из иска Шарлотты, даже не набравшись мужества сказать ей об этом.

По ночам я не спал, пытаясь убедить себя, что это проявление храбрости: я пытался создать островок, где ты будешь знать, что любима и желанна, но, по правде говоря, я и сам с этого кое-что получал. Вместо парня, который не мог обеспечить семью, я снова стал героем.

— Хочешь проголосовать, Шон? — спросил бригадир.

— Не буду лишать вас удовольствия, — сдержанно сказал я.

— Ясно. Ты же женат. Нельзя смотреть так далеко, даже в Google…

Проигнорировав его, я шагнул вперед и тут увидел мчащуюся машину, летящую к перекрестку, вместо того чтобы снизить скорость. Стоило мне махнуть водителю, и он бы убрал ногу с педали газа. Все так просто: обычно страха перед штрафом хватало и заставляло задуматься.

Но водитель не снизил скорости, и когда машина с визгом остановилась в центре перекрестка, я понял сразу две вещи: 1) водителем была женщина, 2) машина принадлежала моей жене.

Шарлотта выпрыгнула из фургона и хлопнула дверцей.

— Ах ты, мерзавец! — сказала она, приближаясь ко мне на достаточное расстояние, чтобы ударить.

Я схватил ее за руки, понимая, что жена остановила не только движение, но и стройку. Все смотрели на меня.

— Мне жаль, — буркнул я.