Обращаться с осторожностью

— Ты ничего не забыла?

Она вытерла руки о кухонное полотенце.

— Когда приедет папа?

Она пристально посмотрела на меня.

— Дорогая, — сказала мама столь сладкое слово, за которым чувствовалось ужасное продолжение. — Я не знаю, где твой отец. Он и я… Мы с ним не…

— Мой прием! — выпалила я, пока она не успела сказать что-то еще. — Кто отвезет меня к ортодонту?

На мгновение она лишилась дара речи:

— Ты, должно быть, шутишь.

— После трех лет? Вряд ли. — Я встала и указала на календарь, висевший на стене. — Сегодня мне снимают скобы.

— Ты уж точно не поедешь в клинику Роба Рииса, — сказала мама.

Что ж, я упустила эту деталь: единственный ортодонт в Бэнктоне — тот, к которому мы все время обращались, — был женат на женщине, на которую мама подала в суд. Конечно, из-за всей этой драмы я пропустила несколько визитов в сентябре, но не собиралась прозевать этот.

— Ты пошла в крестовый поход, чтобы разрушить жизнь Пайпер, а мне теперь носить брекеты до сорока лет?

Мама поднесла руку к голове:

— Конечно не до сорока.

Пока я не найду тебе другого ортодонта. Ради бога, Амелия, это вылетело у меня из головы! В последнее время столько всего навалилось.

— Да, как и у всех на этой планете, мам! — крикнула я. — Знаешь что? Не все вращается вокруг тебя и твоих желаний. Не надо заставлять всех жалеть твою несчастную жизнь с какой-то несчастной…

Она дала мне пощечину.

Мама никогда, ни разу меня не била. Ни когда я выбежала на проезжую часть в два года, ни когда разлила лак для ногтей по обеденному столу и испортила покрытие.

Щека горела, но боль внутри разрывала меня на части. Мое сердце превратилось в комок тугих резинок, которые одна за другой лопались.

Мне хотелось причинить ей такую же боль, как она причинила мне, и я выплюнула слова, которые, словно кислота, обжигали горло:

— Могу поспорить, ты и о моем рождении жалеешь, — и убежала прочь.

К тому времени, как я добралась до офиса Роба (доктором Риисом я никогда его не называла), я вся взмокла и раскраснелась. Наверное, еще никогда в жизни я не пробегала сразу пять миль, но сейчас сделала как раз это.

Вина — лучшее топливо, которое можно себе представить. Я напоминала кролика Энерджайзера, но в меньшей степени мною двигало желание попасть побыстрее к ортодонту, скорее — убежать от матери. Тяжело дыша, я приблизилась к ресепшену, где стоял классный компьютерный терминал для записи. Стоило мне поднести палец к клавише, и я увидела, как на меня пялится секретарь. И ассистент стоматолога.